Это случилось после шестого класса, летом. Я поехал в деревню к нашим дальним родственникам. Сам я из большого города, в деревню поехал первый раз и мне многое было в новинку. Тетя Валя дала мне ключ от дома и от калитки, показала где что лежит, рассказала как набирают воду у колонки. На другой день я пошел за водой и на другом краю деревни познакомился с двумя деревенскими чуть старше меня. Мы договорились поехать кататься на великах.
Добавить в моё избранное
6 мин, 15 сек 658
Теперь мертвец стоял над своей могилой, держа в руках какую-то птицу, живую, потому что она вырывалась. Потом он рывком оторвал ей голову и кровь полилась прямо на могильную плиту.
— Жертва! — рявкнул он, возмущенный моей недогадливостью. На этот раз я проснулся даже не в кровати и даже не в комнате, а уже в сенях словно собрался выйти из дома что ночью было совершенно лишним. Да и лунатизмом я до сих пор не страдал.
Утром я с трудом дождался, когда все уйдут на работу. Тетя Валя сказала что я ужасно выгляжу. Еще бы, еще пару суток не есть и не спать и я буду выглядеть почище того покойника. Я поехал на станцию, чтобы позвонить маме. По дороге уже привычно завернул на кладбище и даже не удивился, увидев кровь на полустертых буквах. Поставив велосипед к соседней ограде, я опустился на землю возле могилы — Послушай Степан, — сказал я, — не знаю, как мы оказались связаны, но я не тот, кто тебе нужен. Я не живу возле кладбища, я не хочу приносить мертвым кровавые жертвы и мне ничего не нужно от тебя взамен. Я попытаюсь найти тебе другого… носителя… И расстанемся с миром.
Я посидел еще немного, потом сел на велосипед и поехал к станции. На почте было полно народу. Дожидаясь своей очереди, я отошел к ларьку и встал в тень. Около ног вертелась чья-то собака.
— Мальчик! — сварливо обратился ко мне какой-то толстяк, — ты разве не знаешь, что тут нельзя велосипеды ставить. Ты тут всем мешаешь на проходе. Иди, иди отсюда, чего встал. И собаку свою забирай!
— Дяя-яденька — заныл я, — мне продавщице долг отдать надо, меня папаша послал. Он у ней третьего дня водку долг брал. А меня с собакой не пуска-ают, — одной рукой я гладил собаку, а другой развернул велосипед так, что пройти у толстяка не было никакой возможности — Тьфу! — возмущенно сказал тот, — сами алкоголики и дети такие же растут!
— А вот вы отдайте, пожалуйста, продавщице, — нащупав в кармане смятую десятку, я дрожащей рукой протянул ее мужчине, — папаша-то мой третьего дня запил, вот мамаша послала отдать… а у меня собака… — Давай, — ворчливо согласился тот, пытаясь обойти велосипед.
— Берете? — с замиранием сердца спросил я, глядя ему в глаза.
— Да беру, беру — согласился тот — вот, взял уже, отойди с дороги ты с велосипедом-то.
Я быстро направился на почту.
— Эй, а как сказать-то, от кого деньги? Эх, алкоголики — мужчина скрылся в магазине, а я успел как раз к своей очереди на почте. Зашел в кабинку и дождался ответа.
— Мам! У меня все нормально, только заболел что-то. Да ерунда, ты не волнуйся, просто сплю плохо и аппетита нет. На новом месте, ага. Знаешь, ну его, этот отдых. Я лучше остаток лета в городе проведу, с тобой. Когда выезжать? Завтра встретишь? Ага, ладно, давай, мам, пока.
— Жертва! — рявкнул он, возмущенный моей недогадливостью. На этот раз я проснулся даже не в кровати и даже не в комнате, а уже в сенях словно собрался выйти из дома что ночью было совершенно лишним. Да и лунатизмом я до сих пор не страдал.
Утром я с трудом дождался, когда все уйдут на работу. Тетя Валя сказала что я ужасно выгляжу. Еще бы, еще пару суток не есть и не спать и я буду выглядеть почище того покойника. Я поехал на станцию, чтобы позвонить маме. По дороге уже привычно завернул на кладбище и даже не удивился, увидев кровь на полустертых буквах. Поставив велосипед к соседней ограде, я опустился на землю возле могилы — Послушай Степан, — сказал я, — не знаю, как мы оказались связаны, но я не тот, кто тебе нужен. Я не живу возле кладбища, я не хочу приносить мертвым кровавые жертвы и мне ничего не нужно от тебя взамен. Я попытаюсь найти тебе другого… носителя… И расстанемся с миром.
Я посидел еще немного, потом сел на велосипед и поехал к станции. На почте было полно народу. Дожидаясь своей очереди, я отошел к ларьку и встал в тень. Около ног вертелась чья-то собака.
— Мальчик! — сварливо обратился ко мне какой-то толстяк, — ты разве не знаешь, что тут нельзя велосипеды ставить. Ты тут всем мешаешь на проходе. Иди, иди отсюда, чего встал. И собаку свою забирай!
— Дяя-яденька — заныл я, — мне продавщице долг отдать надо, меня папаша послал. Он у ней третьего дня водку долг брал. А меня с собакой не пуска-ают, — одной рукой я гладил собаку, а другой развернул велосипед так, что пройти у толстяка не было никакой возможности — Тьфу! — возмущенно сказал тот, — сами алкоголики и дети такие же растут!
— А вот вы отдайте, пожалуйста, продавщице, — нащупав в кармане смятую десятку, я дрожащей рукой протянул ее мужчине, — папаша-то мой третьего дня запил, вот мамаша послала отдать… а у меня собака… — Давай, — ворчливо согласился тот, пытаясь обойти велосипед.
— Берете? — с замиранием сердца спросил я, глядя ему в глаза.
— Да беру, беру — согласился тот — вот, взял уже, отойди с дороги ты с велосипедом-то.
Я быстро направился на почту.
— Эй, а как сказать-то, от кого деньги? Эх, алкоголики — мужчина скрылся в магазине, а я успел как раз к своей очереди на почте. Зашел в кабинку и дождался ответа.
— Мам! У меня все нормально, только заболел что-то. Да ерунда, ты не волнуйся, просто сплю плохо и аппетита нет. На новом месте, ага. Знаешь, ну его, этот отдых. Я лучше остаток лета в городе проведу, с тобой. Когда выезжать? Завтра встретишь? Ага, ладно, давай, мам, пока.
Страница 2 из 2
