Давно читаю истории на этом сайте. И вот решила поделиться своими.
Добавить в моё избранное
7 мин, 17 сек 2677
В 90-е я с семьей жила в провинциальном городе на юге России. В 94-ом мне было 7 лет. Времена тогда были тяжелые. Все предприятия в городе закрылись. Люди остались без работы и без денег. Хотя в магазинах все равно было пусто. Чтобы как-то выжить, мои бабушка и дедушка на свои пенсионные накопления решили купить дом в деревне. Искали долго, но везде было дорого. Спрос на дома тогда был большой — многие горожане, потерявшие средства к существованию, бежали в деревню. И вот наконец-то подвернулся годный вариант. Деревня средних размеров, в ста километрах от нашего города. Хороший, крепкий дом на центральной улице. Правда, в доме уже лет десять никто не жил. При доме, хотя и заросший, но большой участок земли. И продавали все это удовольствие просто за копейки. Документы у хозяйки были готовы, и после первого же осмотра дом был куплен. Дело было уже поздней осенью, так что переезд состоялся только весной. Но до этого мы всей семьей (бабушка, дедушка, две их дочери — моя мать и тетя, моя двоюродная сестра — и я) приехали туда отмечать Новый год.
Я помню, как впервые увидела этот дом — заваленный снегом, с пыльными неживыми окнами. Двор был отгорожен от улицы обветшалым, но очень высоким глухим забором. Во дворе все поросло высоченным бурьяном и молодыми деревцами. Пролазить через весь этот бурелом и сугробы к двери, ведущей внутрь, было нелегко. Дедушка проложил тропу, по которой прошли все остальные. Навесной замок на двери заржавел, и его пришлось сбивать монтировкой. Дверь вела в сени. А уже из сеней был проход в жилую часть дома и лаз на чердак, по приставной лестнице. Мороз стоял крепкий. Внутри все заиндевело. Иней свисал с потолка огромными кристаллами. Он покрывал все стены и немногочисленные предметы интерьера. Все потопали осматриваться.
Всего было две комнаты и кухня. Первая комната — это та, в которую ведет дверь из сеней. А уже из нее в одну сторону — кухня с русской печью, а в другую сторону — спальня с печью-голландкой. На кухне было множество чугунков и глиняных горшков (не цветочных, а для еды). У печи стояли кованые старинные ухваты, крючки и кочерги. Это было так ново и безумно интересно. Но с самого первого момента мне стало просто невыносимо жутко в этой кухне. Дело в том, что под горнилом у русской печки есть подпечек. Там обычно хранят дрова. Но в этом случае подпечек был просто большим окном прямиком в подвал. Он выглядел как чернющий провал, и из него тянуло сырым сквозняком. Я никогда не была пугливым ребенком, но этот подпечек наводил на меня просто панический страх с самой первой секунды и долгие годы потом (и, как выяснилось много лет спустя, совсем не без причины).
Я ушла из кухни и пошла смотреть спальню. Большая комната, два окна на улицу, два во двор. Стены покрашены в мерзкий синий цвет, как и во всем доме. Поперек потолка — толстая балка из обтесанной половины бревна. Из балки прямо посередине потолка горизонтально торчал кованый штырек с петелькой на конце. В петельке было массивное кованое кольцо. Сквозь него была продета и завязана довольно толстая веревка. Точнее обрезок веревки. На ней раньше что-то висело. Узел был по-прежнему плотно затянут. И один из концов по-прежнему торчал вниз. Он был ровно срезан, не в пример своему разлохмаченному собрату. Что же там висело?
Потом я полезла на чердак. Там было темно и пыльно. В дальнем углу стояло большое, в человеческий рост, зеркало, оправленное в резную деревянную раму. Я дотронулась до него, и в тот же миг рама рассыпалась в пыль, а серебряное зеркальное покрытие свернулось в шелуху и облетело на пол. Я подумала, что это зеркало, должно быть, очень старое. Кроме зеркала там были старинные угольные утюги, связки сушеных трав, какие-то склянки и бутылки странной формы с засохшим неизвестно чем. В общем, впечатлений мне хватило. Потом дедушка натопил печку-голландку. Русская оказалась непригодной к растопке — дымила на весь дом. Стало тепло. Принесли из машины раскладушки, спальники, еду. Электричество включать было опасно, т. к. все было сырое, так что Новый год встречали при свечах. Спать легли часа в два. Всю ночь дом поскрипывал и потрескивал, оттаивая, а утром мы уехали, оставив его до весны.
Когда сошел снег, бабушка с дедушкой переехали в деревню насовсем. И меня мать отправила туда же до осени. Стали потихоньку обживаться. Первым делом избавились от бурьяна во дворе, вспахали огород, ну и так далее. Меня отправляли таскать воду с колонки и ходить за хлебом в магазин. И в один из таких походов я столкнулась со старым дедом. Он был весь скрюченный, с длинной, но реденькой седой бородой. Он уставился на меня пытливым взглядом, а затем вдруг вытянул в мою сторону руку и заскрипел: «Не простой это дом! Не простой! Бойся, девочка! Берегиииись!» «Вот старый алканавт!» — подумала я тогда и забыла про этот случай. А потом как-то раз мы пошли в гости к соседке. Она позвала на чай. И пока чаевничали, соседка завела разговор про наш дом. Рассказала, что строили дом больше ста лет назад.
Я помню, как впервые увидела этот дом — заваленный снегом, с пыльными неживыми окнами. Двор был отгорожен от улицы обветшалым, но очень высоким глухим забором. Во дворе все поросло высоченным бурьяном и молодыми деревцами. Пролазить через весь этот бурелом и сугробы к двери, ведущей внутрь, было нелегко. Дедушка проложил тропу, по которой прошли все остальные. Навесной замок на двери заржавел, и его пришлось сбивать монтировкой. Дверь вела в сени. А уже из сеней был проход в жилую часть дома и лаз на чердак, по приставной лестнице. Мороз стоял крепкий. Внутри все заиндевело. Иней свисал с потолка огромными кристаллами. Он покрывал все стены и немногочисленные предметы интерьера. Все потопали осматриваться.
Всего было две комнаты и кухня. Первая комната — это та, в которую ведет дверь из сеней. А уже из нее в одну сторону — кухня с русской печью, а в другую сторону — спальня с печью-голландкой. На кухне было множество чугунков и глиняных горшков (не цветочных, а для еды). У печи стояли кованые старинные ухваты, крючки и кочерги. Это было так ново и безумно интересно. Но с самого первого момента мне стало просто невыносимо жутко в этой кухне. Дело в том, что под горнилом у русской печки есть подпечек. Там обычно хранят дрова. Но в этом случае подпечек был просто большим окном прямиком в подвал. Он выглядел как чернющий провал, и из него тянуло сырым сквозняком. Я никогда не была пугливым ребенком, но этот подпечек наводил на меня просто панический страх с самой первой секунды и долгие годы потом (и, как выяснилось много лет спустя, совсем не без причины).
Я ушла из кухни и пошла смотреть спальню. Большая комната, два окна на улицу, два во двор. Стены покрашены в мерзкий синий цвет, как и во всем доме. Поперек потолка — толстая балка из обтесанной половины бревна. Из балки прямо посередине потолка горизонтально торчал кованый штырек с петелькой на конце. В петельке было массивное кованое кольцо. Сквозь него была продета и завязана довольно толстая веревка. Точнее обрезок веревки. На ней раньше что-то висело. Узел был по-прежнему плотно затянут. И один из концов по-прежнему торчал вниз. Он был ровно срезан, не в пример своему разлохмаченному собрату. Что же там висело?
Потом я полезла на чердак. Там было темно и пыльно. В дальнем углу стояло большое, в человеческий рост, зеркало, оправленное в резную деревянную раму. Я дотронулась до него, и в тот же миг рама рассыпалась в пыль, а серебряное зеркальное покрытие свернулось в шелуху и облетело на пол. Я подумала, что это зеркало, должно быть, очень старое. Кроме зеркала там были старинные угольные утюги, связки сушеных трав, какие-то склянки и бутылки странной формы с засохшим неизвестно чем. В общем, впечатлений мне хватило. Потом дедушка натопил печку-голландку. Русская оказалась непригодной к растопке — дымила на весь дом. Стало тепло. Принесли из машины раскладушки, спальники, еду. Электричество включать было опасно, т. к. все было сырое, так что Новый год встречали при свечах. Спать легли часа в два. Всю ночь дом поскрипывал и потрескивал, оттаивая, а утром мы уехали, оставив его до весны.
Когда сошел снег, бабушка с дедушкой переехали в деревню насовсем. И меня мать отправила туда же до осени. Стали потихоньку обживаться. Первым делом избавились от бурьяна во дворе, вспахали огород, ну и так далее. Меня отправляли таскать воду с колонки и ходить за хлебом в магазин. И в один из таких походов я столкнулась со старым дедом. Он был весь скрюченный, с длинной, но реденькой седой бородой. Он уставился на меня пытливым взглядом, а затем вдруг вытянул в мою сторону руку и заскрипел: «Не простой это дом! Не простой! Бойся, девочка! Берегиииись!» «Вот старый алканавт!» — подумала я тогда и забыла про этот случай. А потом как-то раз мы пошли в гости к соседке. Она позвала на чай. И пока чаевничали, соседка завела разговор про наш дом. Рассказала, что строили дом больше ста лет назад.
Страница 1 из 2
