Бесы — враждебные человеку злые духи, христианской мифологии, встречающиеся в легендах разных народов…
Добавить в моё избранное
8 мин, 28 сек 15389
Бесами в древнерусских Поучениях и» Словах«называли и языческих богов, и изображавших их идолов.»
В летописи на вопрос: «То каци суть бози ваши?» — кудесник из Чуди отвечает:«Суть же образом черни, крилаты, ховты имуще».Таким образом, верования, воззрения, формировавшие образ беса, очень многообразны (на Руси, кроме неславянских и славянских дохристианских верований и Священного Писания, это восточные, византийские, а также богомильские и (приблизительно с XVII в.) западные влияния, воззрения раскольников и т. п… Облик беса народных верований сложился на стыке христианской и языческой, письменной и устной традиций: на протяжении столетий образы библейского беса и различных «народных» представителей нечистой силы взаимодействовали. Названием бес (вероятно, предшествующим наименованию«черт», появившемуся на Руси не ранее XVI— XVII вв.) искони обозначались самые разнообразные существа и силы, вернее некая вездесущая сила, которая позже приобрела более или менее четкие облики домового, лешего, водяного и т. п. Однако собирательность названия бесы сохранилась почти до наших дней. В. Даль перечисляет несколько десятков синонимов слова бес (правда, более относимых в народной традиции не к бесу, а к черту): змий, кромешный, враг, недруг, неистовый, лукавый, луканька, не-наш, недобрый, нечистая сила, неладный, соблазнитель, блазнитель, морока, мара, игрец, шут, некошной, ненавистник рода человеческого [Даль, 1880]. Как бес в народных поверьях XIX-XX вв. обнаруживает себя многоликая нечистая сила, бесами именуются почти все ее представители (хотя это название в основном оттеснено названиями «черт, черти»). Охарактеризовать беса древнерусских, средневековых верований можно на основании «Слов», Поучений, житийной литературы. В житии XV в. бес — хороможитель (подобно домовому), беснуется в доме, в житии Феодосия Печерского бесы вредят скотине в хлеве, не давая ей есть, «творят многу пакость в хлебне». Подобно лешему, бес водит и носит на себе людей (житие Ефросина Псковского, житие Иоанна Новгородского), как и водяной, он пытается утопить лодку, лошадь на переправе (житие Иова Ущельского), сходно с лесными «хозяевами», лешими, а также волхвами, колдунами бесы оборачиваются в волков, медведей, иных животных и пресмыкающихся, смущая иноков-отшельников, и подходят к келий «рыкать и ляскать зубами». Исаакия Затворника бес пугает «в образе медвежьем, лютого зверя, волка, змеи, жабы и мыши» (Киево-Печерский Патерик), святому Феодосию Печерскому бес мешает кланяться, стоя перед ним в облике черного пса. Один из излюбленных обликов беса — огненный змей, также традиционный герой народных поверий, когда Иоанн, Печерский затворник, закопался на тридцать лет в землю, бес выгонял его огнем, прилетая в виде огненного змея. Сходно с домовыми лесными духами народных поверий бесы легко принимают обличье реальных отсутствующих людей («Легенда о Федоре и Василии Печерских»). Как и многие представители нечистой силы, бесы сожительствуют с женщинами («Повесть о бесноватой жене Соломонии»), они вездесущи, разносят болезни или вызывают болезни, входя в человека, в его питье, пищу, в любой «сосуд непокровенный» («Повесть о скверном бесе»).
В рукописном сборнике Соловецкой библиотеки говорится: «… абие с ветром разносит их (бесов болезни) яко комарно сонмище».Таким образом, бесы в историко-литературных памятниках обнаруживают основные качества и демонов-бесов, и нечистой силы русских народных верований XIX-XX вв., что подтверждает устойчивость и давность основных представлений о нечистиках-бесах: они многолики, распоряжаются разными областями жизни людей, могут воздействовать на человека и «приравниваются к судьбе». Отличие «литературных» бесов от разнообразных нечистиков народных верований, пожалуй, в том, что они обычно вредны и появляются в житиях, испытывая силы монахов-отшельников, святых. Однако вопреки каноническим христианским воззрениям, даже«житийные» бесы не всегда однозначно зловредны. Порою они даже полезны: с ними можно заключить договор, их можно заклясть, заручиться помощью. Так, бес, закрещенный в умывальнике Иоанном Новгородским, в одну ночь возит его в Иерусалим и обратно, бес сторожит у пустынника репу, Феодор Печерский заклинает мешающих ему бесов носить дрова, чтобы отстроиться после пожара.«Таким образом, — отмечает Ф. Рязановский, — бесы не только мололи на монастырскую братию, но и принимали деятельное участие в построении Киево-Печерского монастыря» [Рязановский, 1915].
Очевидно, что подобная материальная (и даже на пользу христианства) деятельность бесов, сходная с деятельностью заклятых колдунами чертей, далека от канонических христианских представлений о них и гораздо ближе народному мировоззрению, видимо, питавшему подобные повествования. Одна из распространенных народных версий сюжета о заклятом, «заключенном» бесе — рассказ о бесе Потаньке, который забирается в замешанную без благословения опару:«… а баба и вспомнила, что не благословясь замешала опару, пришла да и перекрестила: Потаньке выскочить-то и нельзя.
В летописи на вопрос: «То каци суть бози ваши?» — кудесник из Чуди отвечает:«Суть же образом черни, крилаты, ховты имуще».Таким образом, верования, воззрения, формировавшие образ беса, очень многообразны (на Руси, кроме неславянских и славянских дохристианских верований и Священного Писания, это восточные, византийские, а также богомильские и (приблизительно с XVII в.) западные влияния, воззрения раскольников и т. п… Облик беса народных верований сложился на стыке христианской и языческой, письменной и устной традиций: на протяжении столетий образы библейского беса и различных «народных» представителей нечистой силы взаимодействовали. Названием бес (вероятно, предшествующим наименованию«черт», появившемуся на Руси не ранее XVI— XVII вв.) искони обозначались самые разнообразные существа и силы, вернее некая вездесущая сила, которая позже приобрела более или менее четкие облики домового, лешего, водяного и т. п. Однако собирательность названия бесы сохранилась почти до наших дней. В. Даль перечисляет несколько десятков синонимов слова бес (правда, более относимых в народной традиции не к бесу, а к черту): змий, кромешный, враг, недруг, неистовый, лукавый, луканька, не-наш, недобрый, нечистая сила, неладный, соблазнитель, блазнитель, морока, мара, игрец, шут, некошной, ненавистник рода человеческого [Даль, 1880]. Как бес в народных поверьях XIX-XX вв. обнаруживает себя многоликая нечистая сила, бесами именуются почти все ее представители (хотя это название в основном оттеснено названиями «черт, черти»). Охарактеризовать беса древнерусских, средневековых верований можно на основании «Слов», Поучений, житийной литературы. В житии XV в. бес — хороможитель (подобно домовому), беснуется в доме, в житии Феодосия Печерского бесы вредят скотине в хлеве, не давая ей есть, «творят многу пакость в хлебне». Подобно лешему, бес водит и носит на себе людей (житие Ефросина Псковского, житие Иоанна Новгородского), как и водяной, он пытается утопить лодку, лошадь на переправе (житие Иова Ущельского), сходно с лесными «хозяевами», лешими, а также волхвами, колдунами бесы оборачиваются в волков, медведей, иных животных и пресмыкающихся, смущая иноков-отшельников, и подходят к келий «рыкать и ляскать зубами». Исаакия Затворника бес пугает «в образе медвежьем, лютого зверя, волка, змеи, жабы и мыши» (Киево-Печерский Патерик), святому Феодосию Печерскому бес мешает кланяться, стоя перед ним в облике черного пса. Один из излюбленных обликов беса — огненный змей, также традиционный герой народных поверий, когда Иоанн, Печерский затворник, закопался на тридцать лет в землю, бес выгонял его огнем, прилетая в виде огненного змея. Сходно с домовыми лесными духами народных поверий бесы легко принимают обличье реальных отсутствующих людей («Легенда о Федоре и Василии Печерских»). Как и многие представители нечистой силы, бесы сожительствуют с женщинами («Повесть о бесноватой жене Соломонии»), они вездесущи, разносят болезни или вызывают болезни, входя в человека, в его питье, пищу, в любой «сосуд непокровенный» («Повесть о скверном бесе»).
В рукописном сборнике Соловецкой библиотеки говорится: «… абие с ветром разносит их (бесов болезни) яко комарно сонмище».Таким образом, бесы в историко-литературных памятниках обнаруживают основные качества и демонов-бесов, и нечистой силы русских народных верований XIX-XX вв., что подтверждает устойчивость и давность основных представлений о нечистиках-бесах: они многолики, распоряжаются разными областями жизни людей, могут воздействовать на человека и «приравниваются к судьбе». Отличие «литературных» бесов от разнообразных нечистиков народных верований, пожалуй, в том, что они обычно вредны и появляются в житиях, испытывая силы монахов-отшельников, святых. Однако вопреки каноническим христианским воззрениям, даже«житийные» бесы не всегда однозначно зловредны. Порою они даже полезны: с ними можно заключить договор, их можно заклясть, заручиться помощью. Так, бес, закрещенный в умывальнике Иоанном Новгородским, в одну ночь возит его в Иерусалим и обратно, бес сторожит у пустынника репу, Феодор Печерский заклинает мешающих ему бесов носить дрова, чтобы отстроиться после пожара.«Таким образом, — отмечает Ф. Рязановский, — бесы не только мололи на монастырскую братию, но и принимали деятельное участие в построении Киево-Печерского монастыря» [Рязановский, 1915].
Очевидно, что подобная материальная (и даже на пользу христианства) деятельность бесов, сходная с деятельностью заклятых колдунами чертей, далека от канонических христианских представлений о них и гораздо ближе народному мировоззрению, видимо, питавшему подобные повествования. Одна из распространенных народных версий сюжета о заклятом, «заключенном» бесе — рассказ о бесе Потаньке, который забирается в замешанную без благословения опару:«… а баба и вспомнила, что не благословясь замешала опару, пришла да и перекрестила: Потаньке выскочить-то и нельзя.
Страница 2 из 3
