Боанн (Бойн) с кельтской мифологии — мать Оэнгуса и супруга Дагды…
Добавить в моё избранное
1 мин, 54 сек 18565
Бойн ассоциируется с легендой о реке Бойн, которой, по свидетельству Лейстерской книги, она не только дала имя, но и создала ее. Прежде на ее месте был ручей, так называемый ручей Троицы, скрывавшийся в тени девяти волшебных кустов орешника. На этих кустах росли орехи темно-малинового цвета, обладавшие волшебным свойством: Тому, кто сумеет сорвать их и тотчас съесть, открывались Таинственные познания о сущности мироздания. Эта легенда, по всей видимости, представляет собой гэльский вариант древнееврейского мифа о древе познания добра и зла. Привилегией знать эти тайны пользовался лишь один Вид существ — божественные лососи, обитавшие в ручье и тотчас проглатывавшие орехи, как только те падали с ветвей орешника в воду, и поэтому знали все и обо всем. Отсюда пошло выражение «вещие лососи». Всем прочим, в том числе и верховным богам, было строжайше запрещено приближаться к этому месту. И лишь Бойн, движимая непреодолимым любопытством, присущим всем женщинам, осмелилась нарушить этот запрет богов.
Но едва она приблизилась к ручью, его воды поднялись, двинулись на дерзкую и всей своей мощью обрушились на нее. Бойн удалось спастись, но воды больше не вернулись в прежнее русло. Они стали рекой Бойн, а что касается знаменитых обитателей ручья, вещих лососей, то они с тех пор вечно кружат и кружат в речной глубине, напрасно пытаясь найти на дне волшебные орехи. Одного из этих волшебных лососей однажды поймал и съел знаменитый Финн Мак Кумхэйл, чем и объясняется обретенный им дар всеведения. Такие объяснения причин возникновения рек — излюбленный прием ирландских легенд, отражающий присущее кельтам почтительное отношение к поэзии и знанию, в сочетании с предостережением, что к такому месту нельзя приближаться без страха. Этот миф об орешнике вдохновения и познания, а также образы бурных волн проходят через все ирландские легенды. Это с проникновенной чуткостью выразил ирландский поэт А. Е. Расселл в следующих строках: В лесу дремучем, на холме там хижина стоит, Небесным звездам и ветрам сей дом всегда открыт, Сюда и заяц забежит, и ветерок впорхнет, Покинув свой небесный трон, с заоблачных высот. Когда же солнце озарит багрянцем небосвод, Я знаю: то святой орех земле дарует плод Из звездных россыпей, упав у Коннлы над ручьем, Бессмертная вода его хранит в краю глухом. Когда же дремлет ночь в росе и мир смиренно глух, Мысль, повергающая в дрожь мой беспокойный дух —Пурпурный плод с благих небес, колеблющих эфир, И с древа жизни, чьи плоды объемлют целый мир.
Но едва она приблизилась к ручью, его воды поднялись, двинулись на дерзкую и всей своей мощью обрушились на нее. Бойн удалось спастись, но воды больше не вернулись в прежнее русло. Они стали рекой Бойн, а что касается знаменитых обитателей ручья, вещих лососей, то они с тех пор вечно кружат и кружат в речной глубине, напрасно пытаясь найти на дне волшебные орехи. Одного из этих волшебных лососей однажды поймал и съел знаменитый Финн Мак Кумхэйл, чем и объясняется обретенный им дар всеведения. Такие объяснения причин возникновения рек — излюбленный прием ирландских легенд, отражающий присущее кельтам почтительное отношение к поэзии и знанию, в сочетании с предостережением, что к такому месту нельзя приближаться без страха. Этот миф об орешнике вдохновения и познания, а также образы бурных волн проходят через все ирландские легенды. Это с проникновенной чуткостью выразил ирландский поэт А. Е. Расселл в следующих строках: В лесу дремучем, на холме там хижина стоит, Небесным звездам и ветрам сей дом всегда открыт, Сюда и заяц забежит, и ветерок впорхнет, Покинув свой небесный трон, с заоблачных высот. Когда же солнце озарит багрянцем небосвод, Я знаю: то святой орех земле дарует плод Из звездных россыпей, упав у Коннлы над ручьем, Бессмертная вода его хранит в краю глухом. Когда же дремлет ночь в росе и мир смиренно глух, Мысль, повергающая в дрожь мой беспокойный дух —Пурпурный плод с благих небес, колеблющих эфир, И с древа жизни, чьи плоды объемлют целый мир.
