Лешие: хозяева леса, облики и образы, реальные истории

А потом он начал водить их по лесу. Водил-водил и все-таки к деревне вывел и лепешек еще им дал. А дома детей уж третьи сутки ищут. Мать-то как поняла, что натворила, три дня на коленях стояла, детей отмаливала. И отмолила-таки. Кинулась к детям, расспрашивать стала. Они и говорят: «А нас дедушко вывел. Он нас еще хлебом вкусным угостил. Вот»… Открыли корзинки, а там вместо хлеба шишки да мох.

***

Я слыхала: девочка потерялась — ушла из дома. Говорят, мать ее ругнула нехорошим словом: «Поди к черту» или«Поди к лешему». Девочка и потерялась. Ищут-ищут девочку, найти не могут. Говорят, кто-то посоветовал сослужить молебен. Заказали молебен — девочка и пришла. Пришла и говорит: «Тятенька, я тебя видела, ты на повети сено сметывал. А ты меня, наверное, не видел?» — «А где ты была да чем питалась?» — «А меня дедушка кормил. Он меня за реку перенес на себе. Так и перелетели Пинегу».

***

У меня брат был троюродный, мой ровесник, ну, может, на год постарше. Так один раз его мамка к лешему послала. Он пошел в лес и заблудился. Мы его три дня искали. А через три дня он сам пришел. Худой, тощий, лицо изодранное. Пришел и говорит: «Я у лешего жил, он кормил меня хлебом, а потом показал, что это были шишки еловые». До конца жизни его леший водил. В восемьдесят пятом году он помер, помер в лесу, уткнувшись лицом в лужу.

***

Марья Поршнева с Гришей (муж да жена), а парень маленький Сашка (шести лет) че-то ее за подол дергает: «Мама, мама!» А она:«А подь ты к лешему!» А он чего-то заплакал и побежал. А она не обратила внимания. Он убежал за ферму. Потом хвать-хвать, а этого парнишки нету. И искать искали, искать-то — искать. Потом всем колхозом, двумя колхозами. Раньше в каждой деревне был колхоз, народу было много, и никак найти не могли. Потом ей сказали, сходить надо поворожиться. Она там поворожилась — все никак. Потом сходила к женщине, та и говорит, чтобы вернуться, надо не кричать и не разговаривать ни с кем. И у нас там Чернозем, лес такой черный был, все Черноземом звали. Они тут с женщиной, с Марьей Чекушиной, пошли на этот Чернозем вечером. Пришли, только сели-то, ну она там, что сказали, сделала, видимо, как лес гнуть начало, шум такой пошел. Ну вот стоят, и слышно: идет большой и маленький, разговаривают. Большой маленького ведет, все говорят, что лесо-вой его вел. А как лес ломить крепко начало, Марья-то Чекушина испугалась да закричала. Он, этот страшный, по-грубому выругался, развернулся, и вот ломка вся прошла (говорят, лесу навалено было), и увел обратно, и все. Больше этот паренек нигде не оказался.

***

Была Анка-девка (со мной с одного году) да помене девка. Мати пошла за травой, и они за ней поганились. А она говорит: «Понеси вас леший — не ходите». Он их и унес. Они оказались далеко за деревней. У них потом спрашивали. Девка-то одна помене, дак он носит, а Анка поболе, дак за руку водит. Он в зипуне ходит, сам длинный. Дак снимет зипун-то, тут они и поспят. Дня три ходили. Мати ищет. Одна женщина молебен отслужила, и потом они оказались на дороге сидя: «Нас дяденька большой-большой водил».

***

Есть от нашей деревни километров семнадцать село Пендрещево, там такое есть. У мужика умерла женушка, осталось двое детей, так он женился на другой. Она этих детишек любить не стала. Недобрая такая: все бранила их да била, да и говорит: «Да будь вы прокляты!» — говорит. Прокляла их. А они пошли да и потерялись, эти ребятишки-те. День не пришли и два не пришли. Ну вот, и забегали, заискали их. Нету и нету этих ребятишек. Неделя прошла. А вот это, ночью в окошко часов в двенадцать, и стучит (а дело-то это осенью было):«Робяты-то ить замерзли. Вы бы им ести-то хоть снесли». А этот мужик-от мигом выбежал: «Что? Где? Как это?» И нигде никого нет. Ну ладно, это значит. А она говорит:«Снеси. Лес недалеко дак тут, к огороду положь, — говорит, — что уж, раз велят, снести дак». А на другой это день опять говорит: «По шубе им надо. Оне замерзли все». И опять нету никого. Только голос. А уж время вон две недели собирается быть. А потом это в воскресенье зазвонили (раньше ведь в церковь все ходили), и робятки-те на звон-от и вышли, и бегут домой. «Где вы были?» — «Да вот мы все тут ходили. Дедушка тут с нами был, поести нам давал и погрел нас. Мы тут все ходили вот, — говорят, — недолго и ходили-то, только ушли». Им и не казалось, что это все долго-то. Это дедушка Подгора, ишь, спас их. Это тоже ни вранье, ни что.

***

Не ладила свекровь со снохой, не ладила. Жили в одной избе. И свекровь вздумала проклинать сноху. Вот однажды в один прекрасный день, может, и на праздник, может, и в такой день, захотела че-то как-то поколдовать на сноху и налепила на икону, налепила, я слышала, что это она как смолы пятнышко сделала. И внучку уговорила, что, как солнышко на самое пятнышко взойдет, дак маму и поругай, скажи: «Понеси, лешак, мою маму». Девка и сидела, и караулила. «А я, — говорит, — пойду улицу мести». Ну, она укараулила.