Гора

де Конник и др.), у Н. Пуссена (с введением мифологи-ческого контекста), в дальневосточном искусстве (ср. изображения гор в китайской живописи или в«Легендах горы Сиги», 12 в., в «36 видах Фудзи» в японском искусстве).

Помимо основного мифа о борьбе громо-вержца со змеем и широкого круга примыкающих к нему текстов, образ Горы выступает в ряде космологических мифов и во многих легендах и мифах этиологического характера. Ср. предание филиппинских кабалой о том. как бог солнца Кабуниан, проспорив людям, должен был создать горы. чтобы люди могли по ним ориентироваться, или сказание североамери-канских индейцев о том, как Койот превратил семь дьяволов в горы, спасши тем самым людей (ср. у них же миф о падении Снокволма, «месяца». превратившегося в Гору), литовские и белорусские предания о возникновении гор из камней, которые бросались великанами или из самих великанов, после того как они окаменели:грузинскую сказку о появлении Кош горы из грязи, которая попала «коига (особый род обуви), полинезийские сказания о создании кг песка скалы, из скалы острова, из острова Гора, о плавучих горах (Манге рева, ср. в мифологизированной истории Явы рассказ о перевозе Горы на этот остров), маорийский миф о расходящихся в разные стороны горах: мифы о горах-миражах, о горах-усыпальницах и т. п. Использование образа Горы в фольклоре, с одной стороны, продолжает мифологическую, в частности, в загадках) и ритуальную (в заговорах) традицию, с дру той же — обнаруживает пронеся демифологиаации и десакрализации образа, который становится простым локальным указателем.»