В различных мифопоэтических традициях Птицы выступают как непременный элемент религиозно-мифологической системы и ритуала, обладающий разнообразными функциями…
Добавить в моё избранное
17 мин, 57 сек 1259
Вскоре образовалась широкая площадка, вместившая всех членов племени. На ней люди и переждали потоп, а когда вода спала, спустились вниз и поселились у подножия гоpы. В массовых религиях символическая оценка птицы всегда позитивна: в индуизме она олицетворяет силу разума, управляющего быстрокрылыми мыслями, в синтоизме выражает творческий принцип созидания, в буддизме вестница богов служит знаком доброго предзнаменования. В христианской религии крыльями наделена душа блаженствующего в райских кущах праведника, но в исламе дело обстоит несколько сложнее: певчие птицы с радужным оперением, весело щебечущие в ветвях Древа Жизни, accоциируются здесь с душами правоверных мусульман, а души неверных и закоренелых грешников — с сидящими внизу птицами-падальщиками.
В религиозном искусстве Древнего Египта субстанция Ба, т. е. душа, изображалась в виде птицы с головой человека. Эту традицию переняли у египтян греки, а от rpeков она перешла к римлянам. В аллегорическом искусстве Peнecсанса птица-душа, как напоминание о бренности земной жизни, порхает в нaтюрморте. Как существо, покорившее воздушное пространство, птица персонифицирует Воздух (как один из Четырех элементов), а в качестве атрибута Осязания (одного из Пяти чувств) она символизирует прикосновение. В средневековой эмблематике с птицей связано множество интересных аллегорий. Вот лишь некоторые из них: птица, поющая на дереве, — олицетворение paдости u беззаботного веселья, линяющая птица — символ омоложения и возрождения, райская птица с птенцами на спине — эмблема материнской заботливости и должного воспитания. Птица, сидящая в клетке, аллегория человеческой души, томящейся в плену плоти, словно в клетке, привязанная к дереву — горький знак утраченной свободы, помещенная в ловушку для приманки других птиц — эмблема обмана и предательства.
Птице в эмблематике нередко противопоставляется змея — древний хтонический символ. Эмблема, изображающая змею в клюве или когтях хищной птицы, означает победу высокого духа над низменной плотью. Две птицы, одна — белая, другая — черная, сидящие в кроне Мирового Дpeва, символизируют дуализм мира, eдинство и борьбу противоположностей (свет и тьму, добро и зло, дух и материю, созидание и разрушение и т. п… В религиозно-философской литературе Древней Индии, в объемистых трактатах под об-щим названием «Упанишады», есть описание двух таких птиц, гнездящихся на Космическом Древе. Одна из них питается eго плодами, но вторая ничего не ест, первая из них олицетворяет плоть, Maтeрию, активное физическое начало, а вторая — мировую душу, пассивное духовное начало.
В средневековой литературе образ души-птицы, стремительно летящей на крьшьях мысли, был необычайно популярен. В качестве наглядного примера приведем цитату из книги христианской писательницы хII века Хильдегарды Бингенской: «Как птицы С помощью своих перьев поднимаются вверх и повсюду пребывают в воздухе, так и душа в теле благодаря мыслям возвышается и расширяется повсюду».Во многих мифах, сказках и легендах быстрокрылые создания покорно выполняют все повеления небожителей, но в сатирической пьесе «Птицы», принадлежащей перу замечательного древнегреческого комедиографа Аристофана (V век до н. э.), они выходят из-под контроля богов, строят собственный заоблачный город и получают власть над миром. Птичье государство, расположенное междунебом и землей — аллегория свободного, справедливо устроенного общества, которому на земле, увы, нет места.
Древнеримская мантика основывалась на том, что птицам, посещающим небесные чертоги богов, известна их воля, поэтому жрецы-авгуры проводили ауспиции (гадания) перед каждым значитель-нымсобытием вжизни Рима. Авгуры пытались получить предсказания, наблюдая за полетом и пением пернатых на воле или за поведением их священных собратьев, содержавшихся при храмах некоторых богов. Птичье суеверие римлян породило нeмало анекдотических ситуаций, описанных античными авторами. Тит Ливий (59 r. до н. э.
— 17 r. н. э.) поведал поучительную историю о консуле Папирии, обратившемся за предсказаниями к жрецу накануне решающего сражения с самнитами. Проведя гадание, aвгyp заверил eго, что священные куры хорошо клевали зерно, а это — явный знак благорасположения богов. Ободренный консул уже изготовился к атаке, как вдруг ему донесли о том, что на самом деле жрец получил нeблагоприятные предзнаменования. уcлышав это, Папирий, ничуть не смутившись, твердо заявил: «Если жрец солгал, он будет за это наказан, что же касается меня, то мне объявлено, что ауспиции благоприятны, и я считаю их таковыми».Дело кончилось тем, что рассудительный консул выиграл сражение, а обманщик-жрец погиб в бою. Другой случай относится ко времени Первой Пунической войны (264-241 rr. до н. э… На этот раз некий римский флотоводец, направлявшийся к берегам Bpaжеского Карфагена, лично присутствовал на ауспициях. Жрецы насыпали священ-ным цыплятам отборного зерна, но бедняги, страдавшие, повидимому, от морской болезни, даже не пожелали выйти из клетки.
В религиозном искусстве Древнего Египта субстанция Ба, т. е. душа, изображалась в виде птицы с головой человека. Эту традицию переняли у египтян греки, а от rpeков она перешла к римлянам. В аллегорическом искусстве Peнecсанса птица-душа, как напоминание о бренности земной жизни, порхает в нaтюрморте. Как существо, покорившее воздушное пространство, птица персонифицирует Воздух (как один из Четырех элементов), а в качестве атрибута Осязания (одного из Пяти чувств) она символизирует прикосновение. В средневековой эмблематике с птицей связано множество интересных аллегорий. Вот лишь некоторые из них: птица, поющая на дереве, — олицетворение paдости u беззаботного веселья, линяющая птица — символ омоложения и возрождения, райская птица с птенцами на спине — эмблема материнской заботливости и должного воспитания. Птица, сидящая в клетке, аллегория человеческой души, томящейся в плену плоти, словно в клетке, привязанная к дереву — горький знак утраченной свободы, помещенная в ловушку для приманки других птиц — эмблема обмана и предательства.
Птице в эмблематике нередко противопоставляется змея — древний хтонический символ. Эмблема, изображающая змею в клюве или когтях хищной птицы, означает победу высокого духа над низменной плотью. Две птицы, одна — белая, другая — черная, сидящие в кроне Мирового Дpeва, символизируют дуализм мира, eдинство и борьбу противоположностей (свет и тьму, добро и зло, дух и материю, созидание и разрушение и т. п… В религиозно-философской литературе Древней Индии, в объемистых трактатах под об-щим названием «Упанишады», есть описание двух таких птиц, гнездящихся на Космическом Древе. Одна из них питается eго плодами, но вторая ничего не ест, первая из них олицетворяет плоть, Maтeрию, активное физическое начало, а вторая — мировую душу, пассивное духовное начало.
В средневековой литературе образ души-птицы, стремительно летящей на крьшьях мысли, был необычайно популярен. В качестве наглядного примера приведем цитату из книги христианской писательницы хII века Хильдегарды Бингенской: «Как птицы С помощью своих перьев поднимаются вверх и повсюду пребывают в воздухе, так и душа в теле благодаря мыслям возвышается и расширяется повсюду».Во многих мифах, сказках и легендах быстрокрылые создания покорно выполняют все повеления небожителей, но в сатирической пьесе «Птицы», принадлежащей перу замечательного древнегреческого комедиографа Аристофана (V век до н. э.), они выходят из-под контроля богов, строят собственный заоблачный город и получают власть над миром. Птичье государство, расположенное междунебом и землей — аллегория свободного, справедливо устроенного общества, которому на земле, увы, нет места.
Древнеримская мантика основывалась на том, что птицам, посещающим небесные чертоги богов, известна их воля, поэтому жрецы-авгуры проводили ауспиции (гадания) перед каждым значитель-нымсобытием вжизни Рима. Авгуры пытались получить предсказания, наблюдая за полетом и пением пернатых на воле или за поведением их священных собратьев, содержавшихся при храмах некоторых богов. Птичье суеверие римлян породило нeмало анекдотических ситуаций, описанных античными авторами. Тит Ливий (59 r. до н. э.
— 17 r. н. э.) поведал поучительную историю о консуле Папирии, обратившемся за предсказаниями к жрецу накануне решающего сражения с самнитами. Проведя гадание, aвгyp заверил eго, что священные куры хорошо клевали зерно, а это — явный знак благорасположения богов. Ободренный консул уже изготовился к атаке, как вдруг ему донесли о том, что на самом деле жрец получил нeблагоприятные предзнаменования. уcлышав это, Папирий, ничуть не смутившись, твердо заявил: «Если жрец солгал, он будет за это наказан, что же касается меня, то мне объявлено, что ауспиции благоприятны, и я считаю их таковыми».Дело кончилось тем, что рассудительный консул выиграл сражение, а обманщик-жрец погиб в бою. Другой случай относится ко времени Первой Пунической войны (264-241 rr. до н. э… На этот раз некий римский флотоводец, направлявшийся к берегам Bpaжеского Карфагена, лично присутствовал на ауспициях. Жрецы насыпали священ-ным цыплятам отборного зерна, но бедняги, страдавшие, повидимому, от морской болезни, даже не пожелали выйти из клетки.
Страница 5 из 6
