Иисус Христос, в христианской религиозно-мифологической системе богочеловек, вмещающий в единстве своей личности всю полноту божественной природы — как бог-сын (второе лицо троицы), «не имеющий начала дней», и всю конкретность конечной человеческой природы — как иудей, выступивший с проповедью в Галилее (Северная Палестина) и распятый около 30 н. э. на кресте.
Добавить в моё избранное
30 мин, 1 сек 5056
2, 1-11 — «чудо в Кане Галилейской», характерен контраст между прозаической житейской ситуацией и эсхатологической символикой мессианского пира). Другие чудеса — воскрешение мёртвых (Лазаря, дочери Иаира), хождение по воде, укрощение бури, насыщение тысяч людей пятью (семью) хлебами, особенно же — исцеление душевнобольных («изгнание бесов») и телеснобольных. Своим ближайшим ученикам — апостолам Петру, Иакову и Иоанну Богослову, взойдя с ними на высокую гору, он являет «чудо преображения»: лицо его просияло, «как солнце», одежды сделались «блестящими», происходит явление Илии с Моисеем, а из облака раздается голос, возвещающий, что Иисус Христос — «сын мой возлюбленный»(Матф. 17, 1-13, Мк. 9, 1-12, Лук. 9, 28-36). Но в родном Назарете, где в него не верили, Иисус Христос«не мог совершить никакого чуда»(Мк. 6, 5). Постоянный мотив — столкновения с иудейскими ортодоксами из числа господствующих религиозных течений фарисеев и саддукеев, вызванные тем, что Иисус Христос постоянно нарушает формальные табу иудаистической религиозной практики (напр., исцеляет в субботу), притязает на право прощать людям их грехи (считавшееся принадлежностью только бога), поддерживает«оскверняющее» общение с отверженными грешниками. Многочисленные афоризмы Иисуса Христа утверждают самоотверженную готовность к отказу от выгод и преимуществ в качестве решающего критерия духовной жизни.
«Нагорная проповедь»(Матф. 5-7) начинается восклицанием«блаженны добровольно нищие»(или«нищие по велению своего духа», такой перевод подтверждается как древними толкованиями, так и наблюдениями над семантикой текстов Кумрана, между тем как традиционная передача «нищие духом» ведёт к недоразумениям). С неожиданной суровостью осуждена забота о завтрашнем дне, воля к обеспеченному, обставленному гарантиями благополучию (Матф. 6, 24-34). Сам Иисус Христос-тоже«добровольно нищий»: «лисицы имеют норы, а птицы небесные — гнёзда, а Сын человеческий не имеет, где приклонить голову»(Матф. 8, 20, Лук. 9, 58). Именно эта черта выделяется и мифологизируется в образе Иисуса (Исы), как его даёт мусульманская, особенно послекораническая, литература (напр., у Газали Иисус Христос-идеал нестяжательства в духе суфизма). Отрешение от любви к себе доводится до парадоксального требования«возненавидеть» своих близких и самую жизнь свою (Лук. 14, 26). Как учитель своей аудитории, Иисус Христос в кругу палестинских понятий воспринимается как рабби, так к нему и обращаются (Матф. 26, 25 и 49, Мк. 9, 5, Ио. 1, 38 и 49, 3, 2). Это особый случай среди рабби, ибо он учит, не пройдя специальной выучки (Ио. 7, 15), и притом говорит,«как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Матф. 7, 29, Мк. 1, 22). Евангелия чаще всего показывают Иисуса Христа учащим (Матф. 4, 23, 9, 35, Ио. 7, 14, Мк. 10, 1). Синагоги, притворы иерусалимского храма — нормальная обстановка деятельности рабби.
Другие «учители во Израиле» диспутируют с ним, как со своим коллегой и конкурентом (Матф. 22, 23-45). Но суть и тон его речей исключительны, слушающий должен либо«уверовать», либо стать врагом (ср. Матф. 12, 30 — «Кто не со мною, тот против меня»). Отсюда неизбежность трагического конца. В дни перед главным иудейским праздником — пасхой Иисус Христос приближается к Иерусалиму, торжественно въезжает в этот город на ослице (символ кротости и миролюбия в противоположность боевому коню, ср. Зах. 9, 9-10), принимает приветствия от народной толпы, обращающейся к нему с ритуальными возгласами как к мессианскому царю, и властно изгоняет из помещений иерусалимского храма менял и торговцев жертвенными животными (Матф. 21, 1-13, Мк. 11, 1-11, 15-17, Лук. 19, 28-46, Ио. 12, 12-19). Иудейские старейшины, составлявшие особое религиозно-административное и судебное учреждение — синедрион (греч., евр. санхедрин), решают предать его (как выходца из презираемой Галилеи, нарушителя обрядовой дисциплины, вождя, могущего поссорить с ними римлян) суду синедриона, чтобы затем выдать на казнь римским властям (синедрион в оккупированной стране не имел права приговаривать к лишению жизни). Иисус Христос в кругу двенадцати апостолов тайно справляет обряд пасхального ужина (т. н. тайная вечеря), во время которого предсказывает, что один из учеников предаст его, а затем подаёт ученикам хлеб и вино, мистически претворяя их в своё тело и кровь, а себя уподобляя закланному и поедаемому пасхальному ягнёнку, — прообраз христианской евхаристии (Матф. 26, 20-29, Мк. 14, 18-25, Лук. 22, 8-38, Ио. 13, где отсутствует евхаристическая топика, но зато описано омовение ног ученикам как поданный им пример взаимного служения). Ночь он проводит с учениками в Гефсиманском саду на Масличной горе к востоку от Иерусалима, «ужасается и тоскует», просит троих самых избранных апостолов (некогда присутствовавших при преображении) бодрствовать вместе с ним и обращается к богу с молитвой: «Отче! о, если бы ты благоволил пронести чашу сию мимо меня! впрочем, не моя воля, но твоя да будет»(Лук. 22, 42, ср. Матф. 26, 39, Мк.
«Нагорная проповедь»(Матф. 5-7) начинается восклицанием«блаженны добровольно нищие»(или«нищие по велению своего духа», такой перевод подтверждается как древними толкованиями, так и наблюдениями над семантикой текстов Кумрана, между тем как традиционная передача «нищие духом» ведёт к недоразумениям). С неожиданной суровостью осуждена забота о завтрашнем дне, воля к обеспеченному, обставленному гарантиями благополучию (Матф. 6, 24-34). Сам Иисус Христос-тоже«добровольно нищий»: «лисицы имеют норы, а птицы небесные — гнёзда, а Сын человеческий не имеет, где приклонить голову»(Матф. 8, 20, Лук. 9, 58). Именно эта черта выделяется и мифологизируется в образе Иисуса (Исы), как его даёт мусульманская, особенно послекораническая, литература (напр., у Газали Иисус Христос-идеал нестяжательства в духе суфизма). Отрешение от любви к себе доводится до парадоксального требования«возненавидеть» своих близких и самую жизнь свою (Лук. 14, 26). Как учитель своей аудитории, Иисус Христос в кругу палестинских понятий воспринимается как рабби, так к нему и обращаются (Матф. 26, 25 и 49, Мк. 9, 5, Ио. 1, 38 и 49, 3, 2). Это особый случай среди рабби, ибо он учит, не пройдя специальной выучки (Ио. 7, 15), и притом говорит,«как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Матф. 7, 29, Мк. 1, 22). Евангелия чаще всего показывают Иисуса Христа учащим (Матф. 4, 23, 9, 35, Ио. 7, 14, Мк. 10, 1). Синагоги, притворы иерусалимского храма — нормальная обстановка деятельности рабби.
Другие «учители во Израиле» диспутируют с ним, как со своим коллегой и конкурентом (Матф. 22, 23-45). Но суть и тон его речей исключительны, слушающий должен либо«уверовать», либо стать врагом (ср. Матф. 12, 30 — «Кто не со мною, тот против меня»). Отсюда неизбежность трагического конца. В дни перед главным иудейским праздником — пасхой Иисус Христос приближается к Иерусалиму, торжественно въезжает в этот город на ослице (символ кротости и миролюбия в противоположность боевому коню, ср. Зах. 9, 9-10), принимает приветствия от народной толпы, обращающейся к нему с ритуальными возгласами как к мессианскому царю, и властно изгоняет из помещений иерусалимского храма менял и торговцев жертвенными животными (Матф. 21, 1-13, Мк. 11, 1-11, 15-17, Лук. 19, 28-46, Ио. 12, 12-19). Иудейские старейшины, составлявшие особое религиозно-административное и судебное учреждение — синедрион (греч., евр. санхедрин), решают предать его (как выходца из презираемой Галилеи, нарушителя обрядовой дисциплины, вождя, могущего поссорить с ними римлян) суду синедриона, чтобы затем выдать на казнь римским властям (синедрион в оккупированной стране не имел права приговаривать к лишению жизни). Иисус Христос в кругу двенадцати апостолов тайно справляет обряд пасхального ужина (т. н. тайная вечеря), во время которого предсказывает, что один из учеников предаст его, а затем подаёт ученикам хлеб и вино, мистически претворяя их в своё тело и кровь, а себя уподобляя закланному и поедаемому пасхальному ягнёнку, — прообраз христианской евхаристии (Матф. 26, 20-29, Мк. 14, 18-25, Лук. 22, 8-38, Ио. 13, где отсутствует евхаристическая топика, но зато описано омовение ног ученикам как поданный им пример взаимного служения). Ночь он проводит с учениками в Гефсиманском саду на Масличной горе к востоку от Иерусалима, «ужасается и тоскует», просит троих самых избранных апостолов (некогда присутствовавших при преображении) бодрствовать вместе с ним и обращается к богу с молитвой: «Отче! о, если бы ты благоволил пронести чашу сию мимо меня! впрочем, не моя воля, но твоя да будет»(Лук. 22, 42, ср. Матф. 26, 39, Мк.
Страница 3 из 9
