Мария, Мариам (арам. marjam из евр. mirjam — то же имя, что у Мариам Пророчицы, сестры Моисея и Аарона), дева Мария, богородица, богоматерь, матерь божья, мадонна (итал. madonna, сокращённое от mia donna «моя госпожа», ср. франц. Notre Dame, англ. Our Lady), в христианских религиозно-мифологических представлениях земная мать Иисуса Христа, иудейская девственница, чудесно родившая без разрушения своей девственности. Этимология имени «Мария» неясна (возможно, от корня MRH,«быть тучным», в переосмыслении — «сильная», «прекрасная», ср. корень MRR, «быть горьким»).
Добавить в моё избранное
11 мин, 11 сек 6857
19, 25-27), которого церковное предание отождествляет с Иоанном Богословом. Православная и католическая традиция принимает, что по воскресении Христос прежде всего явился Марии (хотя новозаветные тексты молчат об этом), а из отмечаемого каноническим повествованием пребывания Марии среди апостольской общины в дни после вознесения Христа (Деян. 1, 14) выводит её присутствие как при самом вознесении, так и при«сошествии святого духа» на апостолов (здесь иконография отводит ей центральное место). Последние годы Марии описываются только в апокрифах и агиографических текстах. По некоторым православным преданиям, Мария участвовала в распределении между апостолами по жребию земель, куда они должны были направиться для проповеди, ей выпала по жребию Иверия (Грузия), с которой она оказалась впоследствии мистически связанной через свою«иверскую» икону, однако ангел указал ей вместо этого путь на Афон (которому предстояло стать мировым центром православного монашества, местом особого посвящения Марии). По другой, более распространённой версии, она тихо жила в доме Иоанна Богослова, деля время между молитвами и трудами рукоделия, и посещала места, имеющие отношение к истории жизни Христа. События, связанные со смертью Марии (успение), символически как бы повторяют важнейшие смысловые моменты её жизни: возвещение от архангела Гавриила о близкой смерти — новое благовещение, приятие в«небесную славу»(лат. assumptio) — новое«введение во храм». Как некогда Мария держала на руках младенца Христа, так Христос в византийско-русской и отчасти западной (Дуччо) иконографии успения принимает на свои руки маленькую и хрупкую душу Марии — младенца, родившегося в новую жизнь. За успением, т. е. разлучением души Марии с телом, следует их чудесное воссоединение и уход воскресшего тела в потусторонний мир: апостолы, раскрывши гробницу для запоздавшего Фомы, обрели её пустой. Это представление о телесном вознесении Марии на небо, восходящее к раннехристианским апокрифам, догматически сформулировано только в католицизме, и притом очень поздно (1950).
Момент торжественного увенчания Марии как «царицы небесной» характерен лишь для западной традиции, в 1964 католическая церковь объявила Марию«матерью церкви». Хотя представляется, что жизнь Мария началась, как и у всех людей, — с её рождения (догматическая доктрина о «предсуществовании», аналогичная представлению о «предвечной» жизни Иисуса Христа в ипостаси Логоса, к Марии неприложима), идеи«предвечного замысла» бога о рождении Марии, провиденциального«уготовления» её непорочности«от начала мира» и т. п. играют важную роль в символической образности и иконографии православия и католичества. Эти идеи раскрываются, в частности, через переосмысленную символику Ветхого завета: такие ветхозаветные образы, как неопалимая купина, лестница Иакова (Быт. 28, 12), чудесно орошённое руно Гедеона (Суд. 6, 37-38), понимаются как символы Марии (чудо девства, не разрушенного родами, и человеческой природы, не разрушенной присутствием бога,«огня поядающего» — Втор. 4, 24 и др… Кульминацией всех«знамений» Ветхого завета о Марии считаются слова пророка Исаии:«Господь сам даст вам знамение: се, дева во чреве зачнёт и родит сына, и нарекут имя ему:» С-нами-бог«(Ис. 7, 14), — отсюда иконография Марии, окружённой указующими на неё ветхозаветными пророками.»
Представление об особой «уготованности» Марии, её«очищенности» от«чрева матери», намеченное уже у сирийского церковного писателя 4 в. Афрема (Ефрема Сирина), в католицизме претворилось в особый догмат (окончательно принятый лишь в 1854) о «непорочном зачатии» самой Марии в браке её родителей (а не только«девственном зачатии» ею Иисуса Христа, что является общехристианской догмой), т. е. о её полной изъятости из общечеловеческой наследственной греховности (см.«Грехопадение»), в этом смысле Мария — как бы невинная Ева, пришедшая исправить дело «падшей» Евы, в ней снимается проклятие, постигшее за вину человека мир природы («землю». Быт. 3, 17— 18), а потому с ней соотнесено вовлечение природной жизни и космических циклов в сферу христианской святости (православное песнопение называет её «всех стихий земных и небесных освящение», «всех времён года благословение»). Неортодоксальное заострение этого ортодоксального мотива в художественной литературе — слова персонажа Достоевского «богородица — великая мать сыра земля есть», ср. также характерную для западноевропейской иконографии позднего средневековья и Возрождения тему «мадонны смирения», сидящей на земле среди цветов, «Мария на земляничной грядке» и т. п. В фольклоре эти аспекты образа Марии контаминировались с пережитками натуралистического язычества, указывающими на связь Марии с мифологическими образами богини земли, природы, богини-матери, но их смысл в контексте христианских религиозно-доктринальных представлений уже иной, поскольку Мария здесь не олицетворение природы как таковой, но«начаток», прообраз, первое явление преображённой, райской природы.
Момент торжественного увенчания Марии как «царицы небесной» характерен лишь для западной традиции, в 1964 католическая церковь объявила Марию«матерью церкви». Хотя представляется, что жизнь Мария началась, как и у всех людей, — с её рождения (догматическая доктрина о «предсуществовании», аналогичная представлению о «предвечной» жизни Иисуса Христа в ипостаси Логоса, к Марии неприложима), идеи«предвечного замысла» бога о рождении Марии, провиденциального«уготовления» её непорочности«от начала мира» и т. п. играют важную роль в символической образности и иконографии православия и католичества. Эти идеи раскрываются, в частности, через переосмысленную символику Ветхого завета: такие ветхозаветные образы, как неопалимая купина, лестница Иакова (Быт. 28, 12), чудесно орошённое руно Гедеона (Суд. 6, 37-38), понимаются как символы Марии (чудо девства, не разрушенного родами, и человеческой природы, не разрушенной присутствием бога,«огня поядающего» — Втор. 4, 24 и др… Кульминацией всех«знамений» Ветхого завета о Марии считаются слова пророка Исаии:«Господь сам даст вам знамение: се, дева во чреве зачнёт и родит сына, и нарекут имя ему:» С-нами-бог«(Ис. 7, 14), — отсюда иконография Марии, окружённой указующими на неё ветхозаветными пророками.»
Представление об особой «уготованности» Марии, её«очищенности» от«чрева матери», намеченное уже у сирийского церковного писателя 4 в. Афрема (Ефрема Сирина), в католицизме претворилось в особый догмат (окончательно принятый лишь в 1854) о «непорочном зачатии» самой Марии в браке её родителей (а не только«девственном зачатии» ею Иисуса Христа, что является общехристианской догмой), т. е. о её полной изъятости из общечеловеческой наследственной греховности (см.«Грехопадение»), в этом смысле Мария — как бы невинная Ева, пришедшая исправить дело «падшей» Евы, в ней снимается проклятие, постигшее за вину человека мир природы («землю». Быт. 3, 17— 18), а потому с ней соотнесено вовлечение природной жизни и космических циклов в сферу христианской святости (православное песнопение называет её «всех стихий земных и небесных освящение», «всех времён года благословение»). Неортодоксальное заострение этого ортодоксального мотива в художественной литературе — слова персонажа Достоевского «богородица — великая мать сыра земля есть», ср. также характерную для западноевропейской иконографии позднего средневековья и Возрождения тему «мадонны смирения», сидящей на земле среди цветов, «Мария на земляничной грядке» и т. п. В фольклоре эти аспекты образа Марии контаминировались с пережитками натуралистического язычества, указывающими на связь Марии с мифологическими образами богини земли, природы, богини-матери, но их смысл в контексте христианских религиозно-доктринальных представлений уже иной, поскольку Мария здесь не олицетворение природы как таковой, но«начаток», прообраз, первое явление преображённой, райской природы.
Страница 2 из 4
