Домовой

Иногда вредничает, шалит, если ему что не по нраву. Заплетает полюбившимся лошадям гривы, а нелюбимых изводит. Все домовые духи служат ему, и если не поладить с домовым, то не будет житья. Духи предков чтились так же под другим именем «чурила» или«щур». В случае какой либо беды в старину говорили: «Чур, меня защити» А особенно беда, ежели в доме заведутся навии — духи враждебных мертвецов, а то и упыри, приползшие с кладбища. Но спи враги оставляют в покое дома, где живут«дзяды», домовые, добрые духи предков, покровительствующие своим потомкам. Потому домовому оставляют в укромном уголке, на загнетке, — кашу, в курятнике вешают «урошный» камень с дырочкой (для куриного бога) и приговаривают:«Хозяин-батюшка, прими нашу кашу! И ешь пироги, наш дом береги!» Домового также называют«Доброжилом», «Доброхотом» и даже (в Вологодской области)«Кормильцем». На русском Севере его зовут «Суседком», «Батанушком».

Если он не ладит с хозяином, то его именуют «некошном». Строительство дома было для древних славян исполнено глубочайшего смысла, ведь человек при этом уподоблялся Богам, создавшим Вселенную. Вот как, например, выбирались деревья. Не годились скрипучие, ибо в них плачет душа замученного человека, не годились засохшие на корню — в них нет жизненных сил, а значит люди в доме станут болеть. Срубая деревья, языческий славянин винился перед древесными душами, изгоняемыми из стволов, а сам подолгу постился и исполнял очистительные обряды. Но древний славянин все-таки не был до конца уверен, что срубленные деревья не начнут ему мстить, и чтобы обезопасить себя приносил так называемые «строительные жертвы». Череп коня или быка закапывался под красным(восточным) углом дома, в котором помещались резные изваяния богов, а позже — иконы. А из души убиенного животного собственно и возникал Домовой. Домовой устраивался жить в подполье, под печью. Он представлялся в виде маленького старичка, похожего лицом на главу семьи. По нраву он — вечный хлопотун, ворчливый, но заботливый и добрый. Люди старались поддерживать с Домовым добрые отношения, заботиться о нем как о почетном госте, и тогда он помогал содержать дом в порядке и предупреждал о грозящем несчастье. Переезжая из дома в дом, Домового всегда с помощью заговора приглашали переехать вместе с семьей. В славянской мифологической традиции считалось что домовые подчиняются Богу Яриле и его отцу — велесу.

Представлялся он так же часто в виде человека, на одно лицо с хозяином дома, или как небольшой старик с лицом, покрытым белой шерстью, и т. п. Тесно связан с благополучием дома, особенно со скотом: от его отношения, доброжелательного или враждебного, зависело здоровье скота. Некоторые обряды, относящиеся к Домовым, ранее могли быть связаны со «скотьим богом» Велесом, а с исчезновением его культа были перенесены на Домового. Косвенным доводом в пользу этого допущения служит поверье, по которому замужняя женщина,«засветившая волосом»(показавшая свои волосы чужому), вызывала гнев Домового — ср. данные о связи Велеса (Волоса) с поверьями о волосах. Различались два вида Домовых — доможил (ср. упоминание беса-хороможителя в средневековом«Слове св. Василия»), живший в доме, обычно в углу за печью, куда надо было бросать мусор, чтобы «Домовой не перевёлся» (назывался также доброжилом, доброхотом, кормильцем, соседушкой), и дворовый, часто мучивший животных (Домовой вообще нередко сближался с нечистой силой). По поверьям, Домовой мог превращаться в кошку, собаку, корову, иногда в змею, крысу или лягушку. Домовыми могли стать люди, умершие без причастия. Жертвы Домовым (немного еды и т. п.) приносили в хлев, где он мог жить. По аналогии с именами женского духа дома (маруха, кикимора) предполагается, что древнейшим названием Домового могло быть Мара. Сходные поверья о духах дома бытовали у западных славян и многих других народов. Дополнительную статью о домовых и связанных с ними обрядах вы можете прочитать в Мифонедельнике.

Выделился из осиротелой семьи старший брат и задумал себе избу строить. Выбрал он под стройку обжитое место. Лес рубил «избяной помочью», сто бревен — сто помочан, чтобы вырубить и вывезти каждому по бревну. Десятком топоров успели повалить лес поздней осенью, когда дерево не в соку, и вывезли бревна по первопутку: и работа была легче, и лошади меньше наломались. Плотники взялись «сруби гь и поставил. избу», а если сладится хозяин с деньгами в этот же раз, то и «нарядить» ее, т. е. сделать все внутреннее убранство, доступное топору и скобелю. Плотники подобрались ребяча надежные, из ближнего соседства, испокон веку занимаются этим ремеслом и успели прославишься на дальние окольности. Помолились на восход солнца, выпили«заручную» и начали тяпачь с ранней зари до самой поздней. Когда положили два нижних бревна — два первых венца так, что где лежало бревно комлем, там навалили друже вершиной, приходил хозяин, приносил водку: пили«закладочные». Под передним, святым углом, по желанию хозяев, закапывали монету на богатство, и плотники сами от себя — кусочек ладана для святости.