Дюк Степанович

Ученые связывают его имя с латинским Лих, итальянским Лика — в значениях «герцог», «воевода», с украинским дюк — «богач». В некоторых версиях былины Дюк предстает как чужеземец. Он приезжает в Киев из дальней страны — «из Карелы упрямыя» или«из Индии богатая». По-видимому, тексты Древней Руси называли родиной Дюка Галицко-Волынскую землю: в XII—XIII веках это княжество было могущественным и независимым от Киева. В отличие от известных нам богатырей, которые из своих княжеств едут в Киев, чтобы стоять на защите Русской земли, Дюк приезжает сюда с недобрыми целями. С самого начала былинного повествования в Дюке выделяются две особенности. Пер-вая — богатство героя, роскошь его наряда.

Вот, к примеру, как описывается снаряжение Дюкова коня: И седлал седелышко во две тысячи, Накинул попону не суредниную — Оторочена была попона в три строки: Перва строка была красна золота, Другая строка чиста серебра, Третья медью-казаркою, Которая медь подороже злата и серебра, Подороже скатного жемчуга, Дорога была попона — во три тысячи. Вторая — обладание чудесным оружием и магическим знанием. Дюк владеет тремя стрелами, которые оперены перьями «сизого орла»: этот орел на море бьет птиц, потом летит к утесу и оставляет там несколько своих перьев, их подбирают купцы-корабельщики и раз-возят по разным землям, дарят царям и богатырям. Дюк к своим стрелам приладил драгоценные камни — яхонты: при полете стрелы светились, и Дюк мог подбирать их ночью. По дороге в Киев Дюк встречает необыкновенные препятствия — три великие заставы: «змеи поклевучие», «львы-звери поедучие», «горушки толкучие, они сходятся вместе и расходятся». Дюк преодолевает их по совету матери: он бьет коня, первый раз — между ушей, второй — между задних ног, и конь благополуч-но переносит его в безопасное место. Все эти подробности говорят нам, что в образе Дюка задержались следы мифологического героя (владение чудесным оружием и знанием, как миновать опасности), но преобладают в нем черты богатыря — правда, богатыря, который не участвует в воинских делах и проявляет свое богатырство другими способами. На пути к Киеву Дюк наезжает на шатер, в котором отдыхает Илья Муромец. Такие встречи богатырей в чистом поле обычно выливаются в поединки, и Илья готов помериться с незнакомым богатырем силой, но Дюк уклоняется от битвы и признает превосходство Ильи. Илье это нравится, и он предупреждает Дюка, что если тому придется туго в Киеве, пусть известит его, и он, Илья, «подсобит горю». Ради чего приезжает Дюк в Киев, ищет встреч с Владимиром? Похоже, ради того, чтобы покрасоваться, показать свое превосходство перед киевлянами, и главное — чтобы показать, насколько Киев беднее, неустроеннее его Галича, насколько он уступает его городу во всем.

Идет серия сравнений — как в Галиче и как в Киеве. Большая часть описаний при этом не содержит ничего исторически реального, они выдержаны в условно-былинной манере, но важна их направленность — возвысить Галич и унизить Киев. Дюк высмеивает киевские мостовые: они «черной землей засыпаны», «подмыло их водою дождевою», и «замарал я сапожки те зелен сафьян», мосты неровные, даже во дворце настланы плохо. Во дворце в Галиче иное дело: … построены мосточики калиновы, А ведь столбики поставлены серебряны… А ведь постланы сукна гармузинные. Убогости Владимирова дворца противопоставлена роскошь дворца Галича. За пиршественным столом сравнения продолжаются. Утонченный вкус приезжего богатыря не выносит киевских калачей, поскольку они плохо пахнут: нижняя корочка — кирпичной печью, а верхняя — хвоей, потому что их обрызгивали помелом из сосновых веток. К тому же тесто месят в сосновых бочках, обитых еловыми обручами. Не то что в Галиче: У моей родителя у матушки А построены ведь бочечки серебряны, А обручики набиты золоченые, Да ведь налита студена ключева вода… Да и построены печки муравленые*, У нас дровиа топятся дубовые, А помялушки повязаны шелковые, Да ведь настлана бумага — листы гербовые… А калачик съешь — по другоем душа горит. То же самое — с вином: в Киеве оно и варится в неподходящей посуде, и хранится в обыкновенных погребах, так что оно задыхается. В Галиче и посуда другая, и хранится вино подвешенным на цепях: «чарку выпьешь — по другой душа горит». Наконец, Дюк сопоставляет богатство свое — и Киева: у него двенадцать погребов золота, серебра и жемчуга, и На один я на погреб — на красное на золото — Скуплю и спродам ваш город Киев. Возмущенный похвальбой гостя, Владимир посылает (обычно Добрыню) проверить справедливость слов Дюка.

Добрыня сталкивается с таким великолепием, с такими излишествами в роскоши, о которых он не мог и думать. В этих описаниях проявились характерные для Древней Руси понятия о дальних странах с несметными сокровищами и сказочной красотой. В былине упоминается то Индия, то Галич, но это не столь важно. В городе «крыши как огонь горят» — от золотых кровель. Боярский двор — на семи верстах, с позолоченными заборами и столбами, с серебряными подворотнями.