Помнится, лет в шесть, или даже в восемь, мы с мамой поехали к дедушке в деревню. Вместе с ним там же жила мамина младшая сестра — она, в отличие от мамы, так и не нашла себе жениха ни в городе, ни в деревне…
Добавить в моё избранное
30 мин, 55 сек 20103
От страха я тут же убежал в комнату, забыв закрыть за собой дверь, и… накрылся одеялом. Да, подобной глупости можно было от меня ожидать после очередной порции страха.
И чего это я огонька какого-то испугался?
Я попытался встать и снова сходить к выходу, чтобы закрыть наконец эту злосчастную дверь, но не смог сдвинуться с места.
А всё этот дурацкий страх.
Дверь скрипела так громко, что я удивлялся — как её скрип ещё не разбудил взрослых?
Как-то уснул.
Во второй раз я проснулся рано утром — невыспавшимся, с фиолетовыми синяками вокруг глаз и всё ещё болящим после вчерашней трёпки задним местом. И проснулся я, разумеется, не сам — меня разбудили какие-то странные звуки, раздающиеся снаружи избы. Они были на удивление разнообразны, но, несмотря на это, все очень противны.
Большей частью это был какой-то скрежет. Как будто кто-то снаружи водил напильником по деревянным стенам, нажимая на него.
Были и другие звуки. Ещё не открывая глаз и лёжа в постели, я разобрал некоторые из них: там были звуки рвущейся ткани, звуки складывающихся и раскладывающихся ножниц, звуки скрипа… двери… Я мигом сбросил с себя одеяло и побежал в прихожую. Если дверь открыта, то это значит, что существа, издающие эти звуки, могли пробраться внутрь!
Только оказавшись у двери, закрытой на щеколду, я успокоился и стал дышать ровнее.
— Отойди от двери! — раздался у меня за спиной железный голос.
— Зачем? — сказал я.
— Отойди, я сказала! — мать силой оттащила меня за плечо. Похоже, ещё не прошёл её вчерашний стресс от поисков меня по всей округе.
Когда я оказался лицом к столу, я обратил внимание на три странных изменения, произошедших на кухне. Во-первых, у тёти Кати были круги под глазами похлеще, чем у меня. Да и вообще, она вся выглядела очень усталой, как будто за всю ночь не прилегла. И это явно не было последствием одних только вчерашних событий.
Во-вторых, все окна были занавешены. Но это я мог объяснить: наверно, взрослые хотят таким образом отгородиться от того, что издаёт эти звуки снаружи.
Ну и в-третьих: на столе стояла прозрачная ваза, а в ней покоился какой-то очень странный цветок.
Посмотрев на него, я даже на некоторое время забыл обо всяких звуках — настолько он был удивителен.
Но нет, отнюдь не красив. Именно удивителен.
Он был размером с ладонь взрослого человека, и формой напоминал ландыш. Раскрашены его лепестки были во все цвета радуги вперемешку — ни в одной книжке я не встречал на картинках такого цветка. И ещё он был очень помятым, как будто кто-то очень долго сжимал его в кулаке.
Поначалу мне стало немного противно при его виде — все эти краски напоминали растёкшееся на асфальте пятно бензина, а по измятости лепестки были похожи на всякие бумажки, каких полно в любой мусорке.
Но любопытство пересилило, и я подошёл поближе, чтобы его рассмотреть. Затем я протянул к нему руку… — Не двигайся! — крикнула моя мать, стукнув меня по руке.
— Что такое? — обиженно сказал я.
— Просто не трогай этот цветок!
В этот момент я заметил, что мама отбрасывает очень странную тень на стену.
Цветок светился! Более того, он ярко, прямо как солнце при открытых окнах, освещал комнату. Если бы окна не были занавешены, то я бы этого и не заметил.
— Что это за цветок? — спросил я тётю Катю.
— Цветок папоротника, дорогой. Он волшебный.
— Волшебство невозможно! — веско сказал я.
Но тётя Катя только недовольно покачала головой.
— Как видишь… — И что же в нём волшебного? — я настроился на спор и начал выманивать у тёти Кати утверждения, которые потом мог бы опровергнуть. Ведь не мог же я сказать: «научно доказано, что волшебства не существует» — границы понятия«волшебство» очень туманны. Мне для того, чтобы доказать, что в этом цветке нету ничего необыкновенного, требовалось что-то более определённое.
— Ну, например… — тётя Катя замялась, но тут же нашлась:
— например, он светится!
— Я это заметил.
— Ну вот и хорошо.
Ненавижу взрослых-моралистов. Они любой спор сведут к «ну вот и хорошо». С ними невозможно разговаривать! Так от спора не получаешь никакого удовольствия!
— Ну?
— Что — ну?
— Где волшебство-то?
— Ты когда-нибудь раньше встречал светящиеся цветы?
Вдруг меня осенило.
— Так это вы ночью несли по лесу светящийся цветок!
— А ты откуда знаешь? — тётя Катя подозрительно прищурилась.
— А я… ночью видел.
— А вот нет, я подумала, что ты видел днём! — пошутила она.
— Серьёзно. Зачем ты выходил?
— Дверь скрипела, я выходил её закрывать.
— А-а… — тётя Катя недоверчиво покосилась на меня.
— А что это за звуки снаружи?
И чего это я огонька какого-то испугался?
Я попытался встать и снова сходить к выходу, чтобы закрыть наконец эту злосчастную дверь, но не смог сдвинуться с места.
А всё этот дурацкий страх.
Дверь скрипела так громко, что я удивлялся — как её скрип ещё не разбудил взрослых?
Как-то уснул.
Во второй раз я проснулся рано утром — невыспавшимся, с фиолетовыми синяками вокруг глаз и всё ещё болящим после вчерашней трёпки задним местом. И проснулся я, разумеется, не сам — меня разбудили какие-то странные звуки, раздающиеся снаружи избы. Они были на удивление разнообразны, но, несмотря на это, все очень противны.
Большей частью это был какой-то скрежет. Как будто кто-то снаружи водил напильником по деревянным стенам, нажимая на него.
Были и другие звуки. Ещё не открывая глаз и лёжа в постели, я разобрал некоторые из них: там были звуки рвущейся ткани, звуки складывающихся и раскладывающихся ножниц, звуки скрипа… двери… Я мигом сбросил с себя одеяло и побежал в прихожую. Если дверь открыта, то это значит, что существа, издающие эти звуки, могли пробраться внутрь!
Только оказавшись у двери, закрытой на щеколду, я успокоился и стал дышать ровнее.
— Отойди от двери! — раздался у меня за спиной железный голос.
— Зачем? — сказал я.
— Отойди, я сказала! — мать силой оттащила меня за плечо. Похоже, ещё не прошёл её вчерашний стресс от поисков меня по всей округе.
Когда я оказался лицом к столу, я обратил внимание на три странных изменения, произошедших на кухне. Во-первых, у тёти Кати были круги под глазами похлеще, чем у меня. Да и вообще, она вся выглядела очень усталой, как будто за всю ночь не прилегла. И это явно не было последствием одних только вчерашних событий.
Во-вторых, все окна были занавешены. Но это я мог объяснить: наверно, взрослые хотят таким образом отгородиться от того, что издаёт эти звуки снаружи.
Ну и в-третьих: на столе стояла прозрачная ваза, а в ней покоился какой-то очень странный цветок.
Посмотрев на него, я даже на некоторое время забыл обо всяких звуках — настолько он был удивителен.
Но нет, отнюдь не красив. Именно удивителен.
Он был размером с ладонь взрослого человека, и формой напоминал ландыш. Раскрашены его лепестки были во все цвета радуги вперемешку — ни в одной книжке я не встречал на картинках такого цветка. И ещё он был очень помятым, как будто кто-то очень долго сжимал его в кулаке.
Поначалу мне стало немного противно при его виде — все эти краски напоминали растёкшееся на асфальте пятно бензина, а по измятости лепестки были похожи на всякие бумажки, каких полно в любой мусорке.
Но любопытство пересилило, и я подошёл поближе, чтобы его рассмотреть. Затем я протянул к нему руку… — Не двигайся! — крикнула моя мать, стукнув меня по руке.
— Что такое? — обиженно сказал я.
— Просто не трогай этот цветок!
В этот момент я заметил, что мама отбрасывает очень странную тень на стену.
Цветок светился! Более того, он ярко, прямо как солнце при открытых окнах, освещал комнату. Если бы окна не были занавешены, то я бы этого и не заметил.
— Что это за цветок? — спросил я тётю Катю.
— Цветок папоротника, дорогой. Он волшебный.
— Волшебство невозможно! — веско сказал я.
Но тётя Катя только недовольно покачала головой.
— Как видишь… — И что же в нём волшебного? — я настроился на спор и начал выманивать у тёти Кати утверждения, которые потом мог бы опровергнуть. Ведь не мог же я сказать: «научно доказано, что волшебства не существует» — границы понятия«волшебство» очень туманны. Мне для того, чтобы доказать, что в этом цветке нету ничего необыкновенного, требовалось что-то более определённое.
— Ну, например… — тётя Катя замялась, но тут же нашлась:
— например, он светится!
— Я это заметил.
— Ну вот и хорошо.
Ненавижу взрослых-моралистов. Они любой спор сведут к «ну вот и хорошо». С ними невозможно разговаривать! Так от спора не получаешь никакого удовольствия!
— Ну?
— Что — ну?
— Где волшебство-то?
— Ты когда-нибудь раньше встречал светящиеся цветы?
Вдруг меня осенило.
— Так это вы ночью несли по лесу светящийся цветок!
— А ты откуда знаешь? — тётя Катя подозрительно прищурилась.
— А я… ночью видел.
— А вот нет, я подумала, что ты видел днём! — пошутила она.
— Серьёзно. Зачем ты выходил?
— Дверь скрипела, я выходил её закрывать.
— А-а… — тётя Катя недоверчиво покосилась на меня.
— А что это за звуки снаружи?
Страница 5 из 9
