У опального боярина Карпа Лукича трое подручных, хватких да умелых — Игнашка-конюх, Федор-дьячок и юродивая Марфушка — рябая, хромоногая и глаз лихой. Боится их дворня, уважает: недаром ходят они с боярином на страшные неведомые дела…
Добавить в моё избранное
11 мин, 33 сек 5968
Рук у него много. Народ пужается!
— Пусть ждут. Сейчас будет огонь. Игнашка, карауль окно. Если кинется — кнутом!
Замычал Игнашка. Тут и искра вышла, да непростая — загорелась от нее солома в один миг. И такой вой из дома раздался, что сердце режет. Ходуном изба в дыму заходила, но из избы никого — видать, крепко держало чудище боярское тайное слово. Говорили только потом в деревне, что видели в окне за бычьим пузырем неведомое чудовище, в которое Апрося обратилась — черное, многоголовое, с тысячью суставчиков. Но полыхнула изба в последний раз и рассыпалась на пылающие уголья.
Вздохнул Карп Лукич. Кончилось дело. Расступился народ, и пошел он к себе на подворье, а в спину ему глядели стар и млад. Со страхом глядели — тут скрывать нечего, но такая у человека была служба.
А вот и весь о ней сказ.
— Пусть ждут. Сейчас будет огонь. Игнашка, карауль окно. Если кинется — кнутом!
Замычал Игнашка. Тут и искра вышла, да непростая — загорелась от нее солома в один миг. И такой вой из дома раздался, что сердце режет. Ходуном изба в дыму заходила, но из избы никого — видать, крепко держало чудище боярское тайное слово. Говорили только потом в деревне, что видели в окне за бычьим пузырем неведомое чудовище, в которое Апрося обратилась — черное, многоголовое, с тысячью суставчиков. Но полыхнула изба в последний раз и рассыпалась на пылающие уголья.
Вздохнул Карп Лукич. Кончилось дело. Расступился народ, и пошел он к себе на подворье, а в спину ему глядели стар и млад. Со страхом глядели — тут скрывать нечего, но такая у человека была служба.
А вот и весь о ней сказ.
Страница 4 из 4
