Маньяки. Бабушка всегда пугала меня ими…
Добавить в моё избранное
6 мин, 28 сек 5453
После приехали две проститутки.
Все это время я был наедине с ним. Я чувствовал его запах. Я чувствовал запах крови на топоре. Каждая секунда была, как час. Я пытался дышать как можно тише. Я не двигался. Я хотел ссать. Сильно хотел. Он не боялся. Он ждал. Он хотел лишать жизни. Он чувствовал себя в чулане, как дома. Я чувствовал, что нахожусь на последнем месте на земле, где хотел бы оказаться. В чулане была абсолютная темнота. В голове ходили мысли, что он знает, что я здесь. Мне казалось, что он смотрит на меня. Что ждет, пока я себя выдам: кашляну, сильно вздохну, сделаю шаг. Он не убивал меня только потому, что тогда бы это разрушило его планы. Я был наедине с чистым страхом, по чистоте сравнимым с иглой стоматолога, заходящей прямо, в оголенный нерв зуба. Я думал, что потеряю сознание. Он дышал. Я пытался дышать в такт с ним. Я был в чулане уже четыре часа. Уже была ночь. Я не знал время. В кармане был телефон. На телефоне не был включен режим «Без звука». Мне могла позвонить в любую секунду. С другой стороны. Кто мог?
Два офицера ушли на второй этаж, прихватив проституток. Один офицер, пошел париться в баню, прихватив одного солдата. В комнате сидел офицер и пил с солдатом. Вел с ним разговор об их тяжелом положении в армии. Я знал, что хочет сделать человек, в чулане.
После все вернулись. С того момента, как я оказался в чулане, прошло часов восемь. Была ночь. Мне казалось, что я торчу здесь целую вечность. Все восемь часов мне казалось, что он смотрит на меня. Что он держит оружие в руке и ждет, чтобы никто не смог ему помешать разделаться со мной. Я почти различал его силуэт в полной темноте. Я валился с ног.
Они включили музыку. Человек в чулане решил сесть. Я тоже. Я не мог больше стоять. Я думал, будет тихо. Но, похоже, что-то уронил. Оно упало. Гуляющие по ту сторону двери не обратили внимание. По эту сторону — обратил.
Он встал. Сделал шаг. Оказался вплотную ко мне. Он водил рукой в пространстве пытаясь нащупать что-то. Я шестым чувством воспринимал положение его ног. Я сидел в углу, раздвинув ноги почти что под 90 градусов. Он стоял между ними и рыскал. Мне было страшно. Ему было страшно. Всем было страшно, но мне особенно. Человек, знал, что кто-то здесь есть. Что кто-то о нем знает.
После все начали потихоньку расходиться по койкам. Сначала вызвали такси двум проституткам. После отпустили спать солдат. После ушли два офицера. Остались еще два, добивающих остатки виноводочного и ведущих разговоры за жизнь. Не знаю сколько, я там пробыл, но, похоже, что часов десять.
Человек выждал нужный момент.
Когда один офицер отлучился по нужде, а второй решил прикорнуть прямо на столе — маньяк открыл дверь. Тонкая полоска света упала в чулан. После он распахнул дверь полностью. Вошел в комнату. С топором в руке. Увидел ружье на стене. Положил топор. Взял ружье. Я вышел следом. Поднял окровавленный топор.
Все это время я был наедине с ним. Я чувствовал его запах. Я чувствовал запах крови на топоре. Каждая секунда была, как час. Я пытался дышать как можно тише. Я не двигался. Я хотел ссать. Сильно хотел. Он не боялся. Он ждал. Он хотел лишать жизни. Он чувствовал себя в чулане, как дома. Я чувствовал, что нахожусь на последнем месте на земле, где хотел бы оказаться. В чулане была абсолютная темнота. В голове ходили мысли, что он знает, что я здесь. Мне казалось, что он смотрит на меня. Что ждет, пока я себя выдам: кашляну, сильно вздохну, сделаю шаг. Он не убивал меня только потому, что тогда бы это разрушило его планы. Я был наедине с чистым страхом, по чистоте сравнимым с иглой стоматолога, заходящей прямо, в оголенный нерв зуба. Я думал, что потеряю сознание. Он дышал. Я пытался дышать в такт с ним. Я был в чулане уже четыре часа. Уже была ночь. Я не знал время. В кармане был телефон. На телефоне не был включен режим «Без звука». Мне могла позвонить в любую секунду. С другой стороны. Кто мог?
Два офицера ушли на второй этаж, прихватив проституток. Один офицер, пошел париться в баню, прихватив одного солдата. В комнате сидел офицер и пил с солдатом. Вел с ним разговор об их тяжелом положении в армии. Я знал, что хочет сделать человек, в чулане.
После все вернулись. С того момента, как я оказался в чулане, прошло часов восемь. Была ночь. Мне казалось, что я торчу здесь целую вечность. Все восемь часов мне казалось, что он смотрит на меня. Что он держит оружие в руке и ждет, чтобы никто не смог ему помешать разделаться со мной. Я почти различал его силуэт в полной темноте. Я валился с ног.
Они включили музыку. Человек в чулане решил сесть. Я тоже. Я не мог больше стоять. Я думал, будет тихо. Но, похоже, что-то уронил. Оно упало. Гуляющие по ту сторону двери не обратили внимание. По эту сторону — обратил.
Он встал. Сделал шаг. Оказался вплотную ко мне. Он водил рукой в пространстве пытаясь нащупать что-то. Я шестым чувством воспринимал положение его ног. Я сидел в углу, раздвинув ноги почти что под 90 градусов. Он стоял между ними и рыскал. Мне было страшно. Ему было страшно. Всем было страшно, но мне особенно. Человек, знал, что кто-то здесь есть. Что кто-то о нем знает.
После все начали потихоньку расходиться по койкам. Сначала вызвали такси двум проституткам. После отпустили спать солдат. После ушли два офицера. Остались еще два, добивающих остатки виноводочного и ведущих разговоры за жизнь. Не знаю сколько, я там пробыл, но, похоже, что часов десять.
Человек выждал нужный момент.
Когда один офицер отлучился по нужде, а второй решил прикорнуть прямо на столе — маньяк открыл дверь. Тонкая полоска света упала в чулан. После он распахнул дверь полностью. Вошел в комнату. С топором в руке. Увидел ружье на стене. Положил топор. Взял ружье. Я вышел следом. Поднял окровавленный топор.
Страница 2 из 2
