Он застрял у чёрта на рогах. Или чёрти где, одно из двух. Чтобы попасть сюда, он был готов практически на всё, а как попал, начал хотеть, чтобы всё побыстрее закончилось. Два дня сплошных компьютеров и хай-тека в большом и уютном отеле, где полно еды и выпивки…
Добавить в моё избранное
5 мин, 41 сек 6400
Он хрипло кричал, а нечто всё не отставало, и за ним тянулся след из слизи и крови. Он молотил руками по стене лестничной клетки, царапал ногтями, и кровь текла как из-под его поломанных ногтей, так и из кирпичной кладки. Коридор, вдоль и поперёк перетянутый чем-то, что на ощупь напоминало сухожилия, заканчивался плоской стеной из твёрдой желеобразной массы, по цвету похожей на катаракту. Он всё бежал и бежал, потеряв голос, изодранные голосовые связки кровоточили, ноги спотыкались и шатались, как у пьяного.
На очередном рывке вверх он нашёл потолок лестничной клетки, ступени так и уходили в потолок, словно тот когда-то рухнул на лестницу. Он безмолвно повернулся к ближайшему коридору, уже не имея сил радоваться или отчаиваться. Пол под его ногами продавливался и шатался, за открытой дверью была видна гора плоти, поглощающая куски поменьше. Он почти не заметил, как с потолка отвалился кирпич и стукнул его по спине, а из того места, откуда выпал кирпич, полилась струйка гноя. Упираясь ватными ногами в неверный пол, он полу-пошёл, полу-поплыл в сторону тусклого света в конце коридора.
Подняв голову, он заставил себя сфокусировать глаза на окне, ведущем к спасению. Ветер колыхал траву на клумбах забитой парковки, за ней спасительной башней виднелся отель, туда-сюда ходили люди и весело смеялись. Он полз, махал руками, кровь булькала в горле, и когда он протянул руку, в его спину вонзилась рыхлая, склизкая лапа, и плоть под ней почернела и осыпалась от гнилостного прикосновения. Тогда он издал последний крик, как кричит олень, которому в горло впился волк. А хрипящая пасть начала разрывать мешки лёгких и трубки кишок в поисках лакомых кусочков.
Уборщик вздохнул, сметая вонючую грязь в кучу. Шпана чёртова, вообще никакого уважения, бродят где попало. Написано же для таких козлов «служебный вход», так нет же. Он скривился, глядя на кучку кровавой рвоты и говна. Какого, собственно, хуя? Ладно, с гопотой возиться — не его дело, ему надо только прибирать за ними. И он занялся уборкой, поминутно матерясь и желая тому, кто это оставил, охуенно весёлой жизни. Снова скривившись, уборщик поглядел на большей частью чистый пол, и пихнул ведро в сторону дебильной служебной лестницы. Этим сукам бы лифт сюда поставить, но кого колышут проблемы какого-то старика? Он помотал головой, услышав где-то вдали звуки ударов и воплей — наверное ещё одна тусовка, за которой завтра придётся подчищать.
Малолетки сраные.
На очередном рывке вверх он нашёл потолок лестничной клетки, ступени так и уходили в потолок, словно тот когда-то рухнул на лестницу. Он безмолвно повернулся к ближайшему коридору, уже не имея сил радоваться или отчаиваться. Пол под его ногами продавливался и шатался, за открытой дверью была видна гора плоти, поглощающая куски поменьше. Он почти не заметил, как с потолка отвалился кирпич и стукнул его по спине, а из того места, откуда выпал кирпич, полилась струйка гноя. Упираясь ватными ногами в неверный пол, он полу-пошёл, полу-поплыл в сторону тусклого света в конце коридора.
Подняв голову, он заставил себя сфокусировать глаза на окне, ведущем к спасению. Ветер колыхал траву на клумбах забитой парковки, за ней спасительной башней виднелся отель, туда-сюда ходили люди и весело смеялись. Он полз, махал руками, кровь булькала в горле, и когда он протянул руку, в его спину вонзилась рыхлая, склизкая лапа, и плоть под ней почернела и осыпалась от гнилостного прикосновения. Тогда он издал последний крик, как кричит олень, которому в горло впился волк. А хрипящая пасть начала разрывать мешки лёгких и трубки кишок в поисках лакомых кусочков.
Уборщик вздохнул, сметая вонючую грязь в кучу. Шпана чёртова, вообще никакого уважения, бродят где попало. Написано же для таких козлов «служебный вход», так нет же. Он скривился, глядя на кучку кровавой рвоты и говна. Какого, собственно, хуя? Ладно, с гопотой возиться — не его дело, ему надо только прибирать за ними. И он занялся уборкой, поминутно матерясь и желая тому, кто это оставил, охуенно весёлой жизни. Снова скривившись, уборщик поглядел на большей частью чистый пол, и пихнул ведро в сторону дебильной служебной лестницы. Этим сукам бы лифт сюда поставить, но кого колышут проблемы какого-то старика? Он помотал головой, услышав где-то вдали звуки ударов и воплей — наверное ещё одна тусовка, за которой завтра придётся подчищать.
Малолетки сраные.
Страница 2 из 2
