Нет, господа, это полный финиш. Если я сейчас не выговорюсь, то моя голова лопнет от распирающих ее мыслей, как воздушный шарик, в который накачали слишком много… хм… чего там накачивают в воздушные шарики.
Добавить в моё избранное
6 мин, 43 сек 8932
Поэтому я собрался с духом, открыл дверь, прошелся по комнатам, включая везде свет, предусмотрительно запасся платками и каплями и занял свою боевую позицию с гордо водруженным на колени ноутбуком.
И снова примерно в два-три часа ночи я услышал музыку, начавшуюся будто с прерванной посередине ноты. Ни звука шагов, ни ветерка, ни шороха. Только усилившийся запах, демотивирующий избавляться от насморка.
Мелодия ненавязчиво вибрировала в воздухе, а я пытался отвлечься, просматривая сайты сомнительного содержания. М-да, отвлечешься тут, запашок — хоть топор вешай… Музыка прекратилась так же внезапно, как и началась, оборвавшись на высокой ноте. Через пару мгновений тишины, как и вчера, я услышал скрип и последовавшее за ним кряхтение. Как раз вовремя, а то нервы мои, кажется, начали сдавать, и я готов был броситься навстречу неведомому.
Поняв, что еще одной такой ночи я не переживу, я включил деятеля и пошел выбивать себе комнату в общежитии. Несколько часов ругани с администрацией, коробка конфет и бутылка коньяка решили все мои проблемы, и я, собрав свой нехитрый хлам, переехал.
Конечно, здесь было не так уютно, как в моей квартирке, но все же присутствие людей ободряло. А проклятый насморк никак не желал прекращаться… Первая ночь прошла спокойно, и я уже был готов списать все на игры своего больного воображения, когда мой друг, живущий на другом этаже общаги, пожаловался на то, что какой-то кретин играл посреди ночи на виолончели, мешая адекватным людям спать. Я механически поддакнул и осекся. А потом осторожно поинтересовался, нет ли у них на этаже странного запаха.
Друг понимающе покивал и сказал, что либо девчонки вместо еды приготовили что-то, чего не должно существовать в этом мире, либо где-то сдохла крыса, и теперь повсюду воняет тухлятиной.
Деланно посокрушавшись вместе с ним, я поспешил выпроводить его прочь и до вечера сидел, уставившись в одну точку. Не помню, о чем я тогда думал и думал ли о чем-то вообще, но мне было хреново. Очень хреново осознавать, что происходящее — нечто большее, чем дурной сон, и при этом как-то по-подлому приятно, что теперь это не только моя проблема.
Правда, очень скоро я об этом пожалел. Через пару дней виолончель услышали на другом этаже, потом — на следующем. Запах следовал за ней вечным спутником, а поиски дохлых животных, как нетрудно догадаться, ни к чему не приводили.
Через неделю один из преподавателей в институте между делом заметил, что в его подъезде какой-то идиот вздумал устроить полуночный концерт. Я сидел на заднем ряду и чувствовал, что бледнею, как пятно под отбеливателем.
Вскоре начало происходить что-то вовсе странное. Люди, которые слышали музыку и вдыхали ее запах, начали меняться. В коридорах общежития не было слышно привычного шума, люди начали больше смахивать на теней, чем на раздолбаев-студентов. Все спешили поскорее закончить свои дела и запереться в комнатах. Они будто гнили… изнутри.
Что странно — я не ощущал никаких изменений в своем самочувствии, даже насморк стал моим верным другом. Я не был против — все лучше, чем вдыхать эти миазмы смерти и разложения.
А зараза между тем распространялась. Даже местные новости сваяли небольшой сюжетец о хулигане, нарушающем ночной покой и подсовывающем дохлых зверьков в вентиляцию. Вот только я знал, что это не хулиган.
Сейчас я сижу в вышеупомянутом интернет-кафе, пишу вот это дело и думаю. Я даже смог сделать некоторые выводы, которые, впрочем, предпочту оставить при себе. Скажу только, что, скорее всего, дело в запахе. Он что-то делает, что-то меняет в человеке и превращает его в пустую куклу. Похоже, что музыка — лишь предвестник. А может быть, Они так развлекаются.
Это «Они» так пафосно и умилительно звучит, что я не мог этого не написать. На самом деле я не знаю,«Они» ли это,«Он», «Оно» или что вообще за хрень. Не знаю и то, почему все началось с концерта в квартире вашего скромного слуги. Но если подумать… конец света же должен откуда-то начаться.
Надеюсь только, что мой насморк продержится подольше.
И снова примерно в два-три часа ночи я услышал музыку, начавшуюся будто с прерванной посередине ноты. Ни звука шагов, ни ветерка, ни шороха. Только усилившийся запах, демотивирующий избавляться от насморка.
Мелодия ненавязчиво вибрировала в воздухе, а я пытался отвлечься, просматривая сайты сомнительного содержания. М-да, отвлечешься тут, запашок — хоть топор вешай… Музыка прекратилась так же внезапно, как и началась, оборвавшись на высокой ноте. Через пару мгновений тишины, как и вчера, я услышал скрип и последовавшее за ним кряхтение. Как раз вовремя, а то нервы мои, кажется, начали сдавать, и я готов был броситься навстречу неведомому.
Поняв, что еще одной такой ночи я не переживу, я включил деятеля и пошел выбивать себе комнату в общежитии. Несколько часов ругани с администрацией, коробка конфет и бутылка коньяка решили все мои проблемы, и я, собрав свой нехитрый хлам, переехал.
Конечно, здесь было не так уютно, как в моей квартирке, но все же присутствие людей ободряло. А проклятый насморк никак не желал прекращаться… Первая ночь прошла спокойно, и я уже был готов списать все на игры своего больного воображения, когда мой друг, живущий на другом этаже общаги, пожаловался на то, что какой-то кретин играл посреди ночи на виолончели, мешая адекватным людям спать. Я механически поддакнул и осекся. А потом осторожно поинтересовался, нет ли у них на этаже странного запаха.
Друг понимающе покивал и сказал, что либо девчонки вместо еды приготовили что-то, чего не должно существовать в этом мире, либо где-то сдохла крыса, и теперь повсюду воняет тухлятиной.
Деланно посокрушавшись вместе с ним, я поспешил выпроводить его прочь и до вечера сидел, уставившись в одну точку. Не помню, о чем я тогда думал и думал ли о чем-то вообще, но мне было хреново. Очень хреново осознавать, что происходящее — нечто большее, чем дурной сон, и при этом как-то по-подлому приятно, что теперь это не только моя проблема.
Правда, очень скоро я об этом пожалел. Через пару дней виолончель услышали на другом этаже, потом — на следующем. Запах следовал за ней вечным спутником, а поиски дохлых животных, как нетрудно догадаться, ни к чему не приводили.
Через неделю один из преподавателей в институте между делом заметил, что в его подъезде какой-то идиот вздумал устроить полуночный концерт. Я сидел на заднем ряду и чувствовал, что бледнею, как пятно под отбеливателем.
Вскоре начало происходить что-то вовсе странное. Люди, которые слышали музыку и вдыхали ее запах, начали меняться. В коридорах общежития не было слышно привычного шума, люди начали больше смахивать на теней, чем на раздолбаев-студентов. Все спешили поскорее закончить свои дела и запереться в комнатах. Они будто гнили… изнутри.
Что странно — я не ощущал никаких изменений в своем самочувствии, даже насморк стал моим верным другом. Я не был против — все лучше, чем вдыхать эти миазмы смерти и разложения.
А зараза между тем распространялась. Даже местные новости сваяли небольшой сюжетец о хулигане, нарушающем ночной покой и подсовывающем дохлых зверьков в вентиляцию. Вот только я знал, что это не хулиган.
Сейчас я сижу в вышеупомянутом интернет-кафе, пишу вот это дело и думаю. Я даже смог сделать некоторые выводы, которые, впрочем, предпочту оставить при себе. Скажу только, что, скорее всего, дело в запахе. Он что-то делает, что-то меняет в человеке и превращает его в пустую куклу. Похоже, что музыка — лишь предвестник. А может быть, Они так развлекаются.
Это «Они» так пафосно и умилительно звучит, что я не мог этого не написать. На самом деле я не знаю,«Они» ли это,«Он», «Оно» или что вообще за хрень. Не знаю и то, почему все началось с концерта в квартире вашего скромного слуги. Но если подумать… конец света же должен откуда-то начаться.
Надеюсь только, что мой насморк продержится подольше.
Страница 2 из 2
