Месть 5

Она улыбалась, а её руки были в крови. По одной стекала тонкая струйка и были заметны три пореза, а вторая рука держала… Чью-то голову… Его глаза расширились от ужаса. Оля бросила её в какой-то тазик и опять ушла. Он смотрел на голову. Это был парень. Его волосы слиплись от крови, кожа пожелтела, а уши и вовсе были оторваны. Ужасное зрелище… Он, конечно, видел в фильмах и похуже, но это происходило на самом деле, здесь и сейчас. Он сочувствовал бедняге… В подвале стояла мёртвая тишина, он обдумывал происходящие, всё ещё убеждая себя, что всё это глупый ночной кошмар, что Оля не реальна, что всё скоро закончится и он проснётся. Но нет, всё только начиналось… Тут дверь открылась и вошла Оля со стеклянной банкой. В ней была какая-то бледно-жёлтая жидкость, явно не первой свежести. Она подошла к тазику.

— Что, нравится? — она обратилась к нему.

— Такой же красавец, как и ты… — Ты… Ты его убила? — он осторожно поднял голову, стараясь не качать чашку со свечой.

— Ах, знаешь, она мне надоела. Думаю, тебе тоже.

— Оля подошла и отвязала верёвку, державшую чашку. Странно, но чашка была горячей, а Оля уверенно сжимала её в руке.

— Тебе не больно? Не горячо держать? — он поднял голову. Не хотел получить ещё одну пощёчину.

— Для вас боль — это тяжесть, мучения и страдания, я же вижу в ней некую красоту… Вы считаете, что это жестокое наказание, несправедливость и зло. Это то, что вы хотите прекратить. Но почему-то у вас не получается даже не вредить друг другу… — она сжала пораненную руку.

— Это то, без чего невозможна жизнь. Почему ты не чувствуешь? — он смотрел на неё, она отвела взгляд в сторону. Оля положила руку на сердце, точнее туда, где оно должно было быть.

— Ты хочешь сказать, что это то, что держит вас на этой земле, не давая обрести вечный покой? Да, возможно ты прав. Но ваше существование настолько жалко, что вы видите утешение в том, чтобы разрушать всё вокруг. Это даёт вам власть и право считать себя самым разумным творением природы. Вы правите этой голубой планетой, медленно разрушая её. Вы почти не задумываетесь, что выжав все соки, рано или поздно — вымрете, а все вокруг снова восстановится. Вы просто убиваете себя.

— Планета — это наш дом. Мы сами создали его. Мы… — Вы только распространяете жестокость и ненависть по кристально чистому миру! Вы видите море опасностей в повседневной жизни, но сами не понимаете, какой угрозой являетесь. Вы уверенно доводите свою планету к исчезновению на ней всего живого. А теперь скажи мне, правда ли вы умеете чувствовать, если даже у животных сострадания и мозгов больше?! — Оля перебила его.

— Не все люди такие безжалостные. Ты не права. — он покачал головой. Теперь он мог это делать.

— Тогда скажи мне, как сделать такими паиньками остальных уродов?! — она опять стала кричать.

Он молчал.

— Ну? Говори! Я слушаю! — она поставила банку рядом с тазиком.

Он всё ещё молчал.

— Вот видишь, — она присела и открыла банку, — ты не знаешь. Не знаешь, как больно они делают. Больно… Мне больно в душе. Почему же я до сих пор живая? — она почти шептала.

— Потому что тебя не убили… — он хотел осторожно перевести разговор.

— Не убили? Хуже, меня предали. — она отвернулась.

— А лучше бы, он меня убил. Просто молча убил.

Она положила обе руки на грудь. Ей так хотелось услышать биение, но уже почти 2 года внутри пустота. Почти 2 года она мстит, но выглядит обычной 17 летней девчонкой. Никто не знает, что с ней случилось. Именно это, он и хотел выяснить.

Оля закрыла глаза. Она вспоминала его. Их первая встреча пронеслась у неё в голове, первый поцелуй, как им было хорошо вдвоём. Или только ей… А потом эта боль. Только это Оля считала настоящей болью. Предательство, унижение — вот, что её тогда почти убило. Нет, она пережила эти мучения, но он всё-таки погубил ту часть её, которая чувствовала… Теперь там пустота, а Оля больше не видит ничего, кроме измен и лжи.

Она вспоминала, как ненавидела его, как мстила ему… На глазах выступили слёзы. Оля схватила голову парня и резко засунула в банку. Она закрыла её, а потом встала и направилась в дом.

В подвале было две двери, одна вела на улицу, а вторая в обитель маньячки.

— Знаешь, чтобы с тобой не случилось, я уверен, что ты делаешь это не осознанно… — парень неожиданно заговорил с Олей.

— Нет… Я совершенно осознанно живу этим.

— Оля вышла и захлопнула за собой дверь. Она медленно съехала вниз, захлебываясь слезами, которые тут же хлынули из глаз.

— Но ты ведь можешь всё изменить! — он крикнул ей вслед.

Оля вытерла слёзы рукавом свитера, а затем снова вошла в подвал.

— Уже ничего нельзя изменить, моя судьба давно была предначертана, но он все испортил… Теперь я не могу уйти. Я застряла здесь, обреченная на вечную муку! — Оля пнула, стоящую рядом картонную коробку.