Таня всегда была странной. Или, лучше сказать, немного не в себе? По крайней мере, не настолько, чтобы однозначно можно было порекомендовать ей психиатрическую помощь. Хотя, возможно я просто всегда находила приемлемые оправдания её нелепым выходкам?
Добавить в моё избранное
7 мин, 51 сек 12032
Всё началось ещё в детском саду. Веранда и территория перед ней, где ежедневно выгуливали нашу группу, вечером служила доступным баром для местной молодёжи. Осколки, сигаретные пачки, винные и пивные этикетки встречались повсюду. Таня обожала подолгу разглядывать бумажные клочки, содержавшие хоть какой-то текст, сквозь цветные битые стекляшки. Читать она ещё не умела, но убедительно излагала свою версию сути написанного. Так родилась её любимая игра — «призрачные детективы». На каждой прогулке мы устраивали авторские спиритические сеансы: запасались лупами-стёклышками, сосредоточенно водили ими по сигаретным пачкам, силясь «прочесть» послания неупокоенных душ и найти виновных в их несправедливой смерти.
Детский сад остался позади, как и первые четыре года школы, проведённые с Таней в одном классе. Пубертатный период приближался на рекордных, опережающих скоростях, обещая беспощадно изматывать обречёнными влюблённостями. Девочки гадали на суженного, разучивали приворотные кричалки и очередями выстраивались к моей подруге. На волне всеобщей истерии Таня стала кем-то вроде лидера секты. Она щедро раздавала обещания призвать любой девчонке неведимку-двойника её возлюбленного. Точь-в-точь как живого, правда, осязаемого, видимого и слышимого исключительно для заказчицы. Недовольных услугой не было.
Став постарше, Таня увлеклась рисованием из мести. Я никогда не решалась спорить с ней, слушая рассказы об очередном обидчике, наказанном при помощи изображения человечка с переломанными ногами. Несмотря на всю свою изобретательность, подруга едва ли могла вымолвить хоть слово в ответ на оскорбления, а уж тем более — дать сдачи. В её реальности действенным всегда был невероятный, абсурдный путь — тот, который подсказывала ей выдумка.
Я не раз поражалась, насколько заразительными были Танины фантазии. Однажды, тогда мы уже учились в институте, она притащила прямо на пары весёлку размером с голову. Гриб демонстративно лежал в самом центре парты, вокруг собрались любопытствующие. Сомневаюсь, что среди наших одногруппников был хоть один человек, неспособный распознать в этой вещи обыкновенный гриб. Таня искренне и без ужимок рассказывала интересующимся невероятную историю о поездке к бабушке в деревню и найденном в лесу яйце дракона. Я наблюдала за разыгравшимся спектаклем со стороны и видела, как каждому на мгновение захотелось поверить в эту невозможную встречу. Девушки осторожно, с суеверным трепетом прикасались с шершавой «скорлупе», спрашивали, какое имя Таня выберет для своего нового питомца. Парни беззлобно спорили о породе зверя: водный, огненный, может, кремневый. Никто и не думал в тот день включать скептика или обличительно высмеивать «дракона» — все были благодарны моей подруге за пережитые минуты чуда.
Таня постоянно придумывала байки, разыгрывала очередной сюжет и начинала верить в новую сказку. При этом пережитый опыт был для неё совершенно реальным — она никогда не отказывалась от сказанного, помнила все эти придуманные, невозможные события, как вехи биографии, и страшно обижалась, если ей отказывались верить.
За столько лет я совершенно привыкла к особенностям подруги и при каждом новом эпизоде обострения фантазии просто переводила внимание в экономный режим.
Месяц назад мы с Таней как обычно, под вечер, уютно болтали на кухне нашей съёмной квартиры. Именно там нас застал очередной гость из страны её воображения.
— Арюша, я вчера вот также пила чай в домике у ежа! — внезапно сменила тему подруга.
— Я была маленькой-маленькой, как фея, настолько, что трава вокруг была для меня ростом с дерево. До чего же было красиво в этом лесу! Краски такие яркие, и каждый цветок, каждый лист будто мерцает изнутри. Это ёж меня туда пригласил, без приглашения в такое место не попасть. Он живёт в огромном грибе — комнат пять, наверное. Хотя, я думаю, это ненастоящий гриб, слишком уж большой. Скорее всего, другие звери помогли переделать красиво какой-нибудь пенёк. У ёжика такие неумелые ручки — две кружки разбил, пока наконец не налил мне чай. Если встретишь, не говори ему, хорошо? Он ничего не скажет и даже выражение мордочки не изменит, но обидится точно. Знаешь, а ёж ведь совсем не умеет говорить, там это ни к чему — настолько понятное место. Жаль, мало удалось погостить. Ёж укрыл меня одеялом, а проснулась я уже дома.
Таня с вдохновением продолжала свой рассказ, но я уже слушала краем уха, изредка кивая и бросая размытые вежливые вопросы. Обычно такие приторно-сладкие истории про некрупных пушистых зверей переводились с Таниного на человеческий язык как сигналы прекрасного настроения, учебных успехов и небывалого подъёма в личной жизни. Последнее предположение было вполне справедливым — уже неделю подруга пребывала в состоянии ответной влюблённости. Мысленно я держала пальцы скрещенными, в надежде, что очередные отношения окажутся длительными — Танины задумки, возникавшие на почве разбитого сердца, были далеко не такими невинными.
Детский сад остался позади, как и первые четыре года школы, проведённые с Таней в одном классе. Пубертатный период приближался на рекордных, опережающих скоростях, обещая беспощадно изматывать обречёнными влюблённостями. Девочки гадали на суженного, разучивали приворотные кричалки и очередями выстраивались к моей подруге. На волне всеобщей истерии Таня стала кем-то вроде лидера секты. Она щедро раздавала обещания призвать любой девчонке неведимку-двойника её возлюбленного. Точь-в-точь как живого, правда, осязаемого, видимого и слышимого исключительно для заказчицы. Недовольных услугой не было.
Став постарше, Таня увлеклась рисованием из мести. Я никогда не решалась спорить с ней, слушая рассказы об очередном обидчике, наказанном при помощи изображения человечка с переломанными ногами. Несмотря на всю свою изобретательность, подруга едва ли могла вымолвить хоть слово в ответ на оскорбления, а уж тем более — дать сдачи. В её реальности действенным всегда был невероятный, абсурдный путь — тот, который подсказывала ей выдумка.
Я не раз поражалась, насколько заразительными были Танины фантазии. Однажды, тогда мы уже учились в институте, она притащила прямо на пары весёлку размером с голову. Гриб демонстративно лежал в самом центре парты, вокруг собрались любопытствующие. Сомневаюсь, что среди наших одногруппников был хоть один человек, неспособный распознать в этой вещи обыкновенный гриб. Таня искренне и без ужимок рассказывала интересующимся невероятную историю о поездке к бабушке в деревню и найденном в лесу яйце дракона. Я наблюдала за разыгравшимся спектаклем со стороны и видела, как каждому на мгновение захотелось поверить в эту невозможную встречу. Девушки осторожно, с суеверным трепетом прикасались с шершавой «скорлупе», спрашивали, какое имя Таня выберет для своего нового питомца. Парни беззлобно спорили о породе зверя: водный, огненный, может, кремневый. Никто и не думал в тот день включать скептика или обличительно высмеивать «дракона» — все были благодарны моей подруге за пережитые минуты чуда.
Таня постоянно придумывала байки, разыгрывала очередной сюжет и начинала верить в новую сказку. При этом пережитый опыт был для неё совершенно реальным — она никогда не отказывалась от сказанного, помнила все эти придуманные, невозможные события, как вехи биографии, и страшно обижалась, если ей отказывались верить.
За столько лет я совершенно привыкла к особенностям подруги и при каждом новом эпизоде обострения фантазии просто переводила внимание в экономный режим.
Месяц назад мы с Таней как обычно, под вечер, уютно болтали на кухне нашей съёмной квартиры. Именно там нас застал очередной гость из страны её воображения.
— Арюша, я вчера вот также пила чай в домике у ежа! — внезапно сменила тему подруга.
— Я была маленькой-маленькой, как фея, настолько, что трава вокруг была для меня ростом с дерево. До чего же было красиво в этом лесу! Краски такие яркие, и каждый цветок, каждый лист будто мерцает изнутри. Это ёж меня туда пригласил, без приглашения в такое место не попасть. Он живёт в огромном грибе — комнат пять, наверное. Хотя, я думаю, это ненастоящий гриб, слишком уж большой. Скорее всего, другие звери помогли переделать красиво какой-нибудь пенёк. У ёжика такие неумелые ручки — две кружки разбил, пока наконец не налил мне чай. Если встретишь, не говори ему, хорошо? Он ничего не скажет и даже выражение мордочки не изменит, но обидится точно. Знаешь, а ёж ведь совсем не умеет говорить, там это ни к чему — настолько понятное место. Жаль, мало удалось погостить. Ёж укрыл меня одеялом, а проснулась я уже дома.
Таня с вдохновением продолжала свой рассказ, но я уже слушала краем уха, изредка кивая и бросая размытые вежливые вопросы. Обычно такие приторно-сладкие истории про некрупных пушистых зверей переводились с Таниного на человеческий язык как сигналы прекрасного настроения, учебных успехов и небывалого подъёма в личной жизни. Последнее предположение было вполне справедливым — уже неделю подруга пребывала в состоянии ответной влюблённости. Мысленно я держала пальцы скрещенными, в надежде, что очередные отношения окажутся длительными — Танины задумки, возникавшие на почве разбитого сердца, были далеко не такими невинными.
Страница 1 из 3
