Не ищу понимания

Нелюди вдруг замолчали и стали к чему то прислушиваться, а я увидел свой топор! Он лежал в кустах на том самом месте, где меня оглушили.

Между тем, каннибалы вдруг резко, не сговариваясь, подошли к краю светлого пятна и немного постояв растворились в лесу. Всё ещё не веря своему счастью я кинулся за топором. Будь что будет! Даже если эти твари со мною играют, я не сдамся им просто так! Инстинкт самосохранения заработал… Я кинулся к своему единственному спасению… и упал. Матерясь сквозь зубы я посмотрел назад. рядом лежал какой то мешок. И он, блять, шевелился! Но это были ещё не все сюрпризы. Изнутри мешка, к моей правой щиколотке тянулась довольно таки толстая стальная цепочка. И как я её раньше не заметил!? Подтянувшись к топору и волоча за собой мешок, я быстро перетёр верёвку на руках о лезвие. Затем развернулся к мешку, и собравшись с духом резко его раскрыл.

И чуть не закричал от удивления. Там была маленькая, лет семи — восьми, заплаканная девочка. Её голубые, пронзительные глаза смотрели на меня с диким ужасом и затаённой мольбой. Она не говорила, не звала на помощь, не просила помощи… Она просто смотрела, и столько боли было в этом взгляде… Господи, какие же страдания она перенесла… Я осторожно вытащил её голенькое, трясущееся, тельце из мешка. Херова цепь которая уходила от моей щиколотки, заканчивалась стальным же ошейником у неё на шее! И… о Господи! У неё не было ног. Эти твари отрезали ей ноги! Но надо было уходить. Я взял её на руки и сделал шаг, по направлению к топору. Блять! Цепь! Короткая, сука! Я мог идти только на полусогнутых.

Подобрав топор, я начал углубляться в лес. Господи, как же медленно это происходило. Я пробирался уже пятнадцать минут, по внутренним часам, но когда я оглядывался, сзади всё ещё отчётливо был виден костёр и головы моих друзей.

Внезапно я услышал голоса. ИХ голоса. Они возвращались к стоянке. Нет, нет, нет! Дайте же нам ещё немного времени… Просто ещё чуть чуть времени… НАМ? Я посмотрел на девочку, затем аккуратно положил её на землю… Я никогда не забуду её пронзительно голубые глаза, полные мольбы и страха… Никогда не забуду собственное перекошенное отражение в радужке её глаз… Никогда не забуду свист стали, рассекающей воздух… И до самой смерти буду помнить вкус и теплоту крови забрызгавшей мне лицо… … Двумя короткими ударами я отрубил ей голову и содрал с фонтанирующей кровью шеи проклятую цепь. А затем я бежал. Бежал и бежал. С одной лишь мыслью. Выжить.

… Они выросли словно из под земли. Две тени кинулись за мною, постепенно заходя с боков. И ещё две появились в ярком свете луны, прямо на опушке, загораживая мне выход к уже виднеющейся трассе… Я проиграл, но так просто я сдаваться не собирался. Поудобнее перехватив топор, я кинулся вперёд… Я прорвался! Я оставил позади себя тело истекающее кровью, чью то отрубленную руку. Но сзади я всё слышал топот двух других охотников. Вот кто они такие. Они охотники. Эта мысль придала мне силы. Ну уж нет, твари ёбаные! Я не собираюсь быть дичью. Я не соби… Я упал. Споткнулся и упал. В метре от спасительной дороги. Я почему-то знал — на дорогу они не полезут. Но мне было уже всё равно. Я проиграл.

Вдруг кто-то схватил меня. Какой то мужик. Схватил и с криком» — Врёшь, паскуда! Рано тебе подыхать!» — швырнул меня с нечеловеческой силой на дорогу… Дальше вы всё знаете… Машина. Мой бред. Скорая. Потом менты. Психиатрическая экспертиза. Психушка… Что, что? А, не знаю ли я кто меня спас? Знаю конечно. Как я мог его не узнать… Отчим мой это был… Отчим… Погодите, постойте секунду… Можно мне ещё закурить? Благодарю… И да, ещё одно, после того как он меня из леса спас, я шепот услышал, прежде чем отрубиться… В общем спас он меня, потому что сам убить хочет.