1984 год… Колонна длинной змеей вытянулась у входа в ущелье. Техника остановилась, пока саперы не дадут добро, дальше двигаться нельзя. Ведь здесь идет самая настоящая минная война, немым свидетелем которой был остов сгоревшего БМП, оттащенный к обочине.
Добавить в моё избранное
18 мин, 24 сек 5989
И снова резкая боль бросает вниз, и из темноты слышится плачущий голос мамы:«Сыночек, родненький, что же они с тобой сделали! Как жаль, что я все время не могу с тобой находиться, ведь Наташеньке надо в ВУЗ поступать!».
Как прекрасно ехать с красавицей принцессой в лимузине, держа ее за руку! Кавалькада въехала в роскошный дворец, принцесса за руку вывела его из машины и, приказав слугам их не сопровождать, повела его в беседку на берегу моря. Там он ей хотел рассказать обо всем, и про войну, и про то, как он о ней все это время мечтал, но принцесса поднесла палец к его губам, затем обняла, приготовившись к страстному поцелую, но вдруг ее глаза наполнились ужасом, и принцесса прижалась к стене беседки.
Он оглянулся, принцесса испугалась не зря, на них надвигался ужасный монстр, метра 3 ростом и с огромными, как у гориллы, руками. Он попытался заступиться за принцессу и шагнул к монстру, но силы были слишком неравны, и монстр со словами: «Вот где твое место, чмошник!» схватил его за шиворот, как котенка, и поволок к огромной дыре, из которой раздавались дикие крики. Они уже были в нескольких шагах от этой дыры, но вдруг сзади раздался знакомый голос:«Я что, непонятно сказал, кто его еще раз тронет, будет иметь дело со мной!». Монстр неожиданно выпустил его из рук, и вмиг сдувшись до размеров плюгавого карлика со словами: «Извиняюсь, ошибочка вышла!», улыбаясь и непрерывно кланяясь, исчез в дыре. Он оглянулся назад, принцессы в беседке не было, а на ее месте стоял сержант с АКМ в руках, и ствол АКМ был направлен в сторону дыры. И снова дикая боль бросила в низ, он очнулся на кровати в темной комнате, у кровати почему-то действительно стоял сержант. Сержант своей рукой взял его за руку, ладонь у сержанта была неестественно холодная, и со словами: «Прощай, Швейк!», сержант растаял в воздухе.
Он очутился посреди огромного кладбища, где всевозможные памятники и могильные кресты уходили за горизонт. Рядом с каждым памятником стояли люди, молодые, старые, мужчины, женщины — всякие! Его взгляд привлек огромный черный обелиск, он подошел к нему. На обелиске был выгранен орден Красной Звезды, а рядом стоял сержант, как в казарме перед отделением, в его любимой позе, широко расставив ноги и засунув большие пальцы рук под ремень. «Товарищ сержант, вы тоже умерли?», «Почему тоже, Швейк!». И опять боль потащила в низ, опять он очнулся на койке, но только днем.
В палате оживление, зашла какая-то важная персона, вокруг все госпитальное начальство, куча корреспондентов. Персона склонилась над ним: «Как самочувствие, герой?». Он хотел сказать, что хорошо, но не смог даже открыть рот, так корреспонденты его пофотографировали, и все ушли. Позже соседи по палате, смеясь, показывали ему обширное интервью, данное героем, представленным к правительственной награде. В этом интервью, под его большой фотографией, следовал рассказ об интернациональном долге и о борьбе СССР за мир во всем мире. А еще он говорил, что подвиг ему помог совершить Ленинский Комсомол и пример славного жизненного пути генерального секретаря ЦК КПСС.
Военный хирург был мужик предельно откровенный, и обманывать не стал: «Все что мог, я сделал, но в голове у тебя осталась одна пуля, на данном уровне медицины ее убрать, не убив тебя, невозможно. Избегай драк, больших физических нагрузок и резких движений, тогда у тебя в запасе лет 10 есть, а к тому времени советская медицина шагнёт вперед, и глядишь, пулю без проблем вытащат».
Наше время Хирург оказался неправ во всем, пуля спокойно просидела более 30 лет, но советской медицины уже не стало, а российская была очень далека от нужного уровня. Боль пришла по ночам, сперва она была очень слабой, неприметной и с ней легко справлялись обезболивающие, но со временем она крепчала и становилась полновластной хозяйкой ночи. Сил терпеть больше не было. Пожилой доктор сыпал заумными терминами, из которых Швейк понял, пуля пришла в движение, а значит, ему жить осталось месяц-два, не больше. Придя расстроенным домой, он опять столкнулся с этим мужиком. В их квартире он начал замечать мужика уже с неделю, то в коридоре, то на кухне, то выходящим из комнаты Елизаветы Петровны, но сейчас мужик нагло стоял в его комнате и пялился в окно.
— «Гм, а ничего что вы зашли ко мне без спроса?». Мужик повернулся: «Миллион извинений, совсем не хотел вас беспокоить, по всем законам вы не должны меня видеть, я ведь хранитель».
Швейк почесал затылок, действительно, мужик вел себя вопреки всем законам физики, то появлялся из стены, то уходил в шкаф, Швейк поначалу вообще подумал, что это глюки, но ведь глюки не могут быть одни и те же, да глюки и не разговаривают. «То есть, вы домовой?». «Нет, я же сказал, я хранитель, а хранители немного другие, хотя сходство с домовыми несомненно есть. Я ведь попрощаться с квартирой пришёл, настал мой черед уходить, скоро за мной Проводник придет». «В каком смысле уходить?». «Да в самом прямом.
Как прекрасно ехать с красавицей принцессой в лимузине, держа ее за руку! Кавалькада въехала в роскошный дворец, принцесса за руку вывела его из машины и, приказав слугам их не сопровождать, повела его в беседку на берегу моря. Там он ей хотел рассказать обо всем, и про войну, и про то, как он о ней все это время мечтал, но принцесса поднесла палец к его губам, затем обняла, приготовившись к страстному поцелую, но вдруг ее глаза наполнились ужасом, и принцесса прижалась к стене беседки.
Он оглянулся, принцесса испугалась не зря, на них надвигался ужасный монстр, метра 3 ростом и с огромными, как у гориллы, руками. Он попытался заступиться за принцессу и шагнул к монстру, но силы были слишком неравны, и монстр со словами: «Вот где твое место, чмошник!» схватил его за шиворот, как котенка, и поволок к огромной дыре, из которой раздавались дикие крики. Они уже были в нескольких шагах от этой дыры, но вдруг сзади раздался знакомый голос:«Я что, непонятно сказал, кто его еще раз тронет, будет иметь дело со мной!». Монстр неожиданно выпустил его из рук, и вмиг сдувшись до размеров плюгавого карлика со словами: «Извиняюсь, ошибочка вышла!», улыбаясь и непрерывно кланяясь, исчез в дыре. Он оглянулся назад, принцессы в беседке не было, а на ее месте стоял сержант с АКМ в руках, и ствол АКМ был направлен в сторону дыры. И снова дикая боль бросила в низ, он очнулся на кровати в темной комнате, у кровати почему-то действительно стоял сержант. Сержант своей рукой взял его за руку, ладонь у сержанта была неестественно холодная, и со словами: «Прощай, Швейк!», сержант растаял в воздухе.
Он очутился посреди огромного кладбища, где всевозможные памятники и могильные кресты уходили за горизонт. Рядом с каждым памятником стояли люди, молодые, старые, мужчины, женщины — всякие! Его взгляд привлек огромный черный обелиск, он подошел к нему. На обелиске был выгранен орден Красной Звезды, а рядом стоял сержант, как в казарме перед отделением, в его любимой позе, широко расставив ноги и засунув большие пальцы рук под ремень. «Товарищ сержант, вы тоже умерли?», «Почему тоже, Швейк!». И опять боль потащила в низ, опять он очнулся на койке, но только днем.
В палате оживление, зашла какая-то важная персона, вокруг все госпитальное начальство, куча корреспондентов. Персона склонилась над ним: «Как самочувствие, герой?». Он хотел сказать, что хорошо, но не смог даже открыть рот, так корреспонденты его пофотографировали, и все ушли. Позже соседи по палате, смеясь, показывали ему обширное интервью, данное героем, представленным к правительственной награде. В этом интервью, под его большой фотографией, следовал рассказ об интернациональном долге и о борьбе СССР за мир во всем мире. А еще он говорил, что подвиг ему помог совершить Ленинский Комсомол и пример славного жизненного пути генерального секретаря ЦК КПСС.
Военный хирург был мужик предельно откровенный, и обманывать не стал: «Все что мог, я сделал, но в голове у тебя осталась одна пуля, на данном уровне медицины ее убрать, не убив тебя, невозможно. Избегай драк, больших физических нагрузок и резких движений, тогда у тебя в запасе лет 10 есть, а к тому времени советская медицина шагнёт вперед, и глядишь, пулю без проблем вытащат».
Наше время Хирург оказался неправ во всем, пуля спокойно просидела более 30 лет, но советской медицины уже не стало, а российская была очень далека от нужного уровня. Боль пришла по ночам, сперва она была очень слабой, неприметной и с ней легко справлялись обезболивающие, но со временем она крепчала и становилась полновластной хозяйкой ночи. Сил терпеть больше не было. Пожилой доктор сыпал заумными терминами, из которых Швейк понял, пуля пришла в движение, а значит, ему жить осталось месяц-два, не больше. Придя расстроенным домой, он опять столкнулся с этим мужиком. В их квартире он начал замечать мужика уже с неделю, то в коридоре, то на кухне, то выходящим из комнаты Елизаветы Петровны, но сейчас мужик нагло стоял в его комнате и пялился в окно.
— «Гм, а ничего что вы зашли ко мне без спроса?». Мужик повернулся: «Миллион извинений, совсем не хотел вас беспокоить, по всем законам вы не должны меня видеть, я ведь хранитель».
Швейк почесал затылок, действительно, мужик вел себя вопреки всем законам физики, то появлялся из стены, то уходил в шкаф, Швейк поначалу вообще подумал, что это глюки, но ведь глюки не могут быть одни и те же, да глюки и не разговаривают. «То есть, вы домовой?». «Нет, я же сказал, я хранитель, а хранители немного другие, хотя сходство с домовыми несомненно есть. Я ведь попрощаться с квартирой пришёл, настал мой черед уходить, скоро за мной Проводник придет». «В каком смысле уходить?». «Да в самом прямом.
Страница 2 из 5
