Войнушка

Дома, в Убежище Каслаб, Колка проглотил три холодные картофелины, взял меч и, посвистывая, отправился на поле боя, попутно додумывая план предстоящего сражения. Враг, должно быть, тоже намечал планы, выдвигал армию… и трясся от ярости, предчувствуя неминуемое поражение.

Место для позиции было на редкость удачным. Сразу за Соснами, где река и Откос сузились так, что низенькие, похожие на ростки лука камыши едва не заползали на тропинку, поднимались два хороших мохнатых куста зачмуры. Подход был либо узкой тропой, либо тростниками, с хлюпаньем и по колено в вязкой жиже, густой, как прокисшие сливки.

— Всем занять места! Сейчас начнётся!

Сам Колка в одиночку удерживал тропу, а Ополчение прикрывало тростники и берег, отгородившись полуобгоревшими заслонами из ивняка. Соратники остались в резерве.

Теперь пора показаться врагу. Колка подул в почерневшую дудочку, и с Того Берега ответило — пришли. Колка поцокал языком, подразумевая приближение вражеской армии.

Туман сползал в реку и, если нахмуриться и представить, уже можно было разглядеть передовые отряды. В первом ряду стояли люди — хмурые, в мохнатых куртках, с непривычными озлобленными лицами, а в середине всё чаще попадалась какая-нибудь нечисть: косолапые уродцы на трёх ногах и с петушиными перьями в голове (у них медные кастеты с кварцевыми рукоятками!), жестяные големы с отверстием для кузнечных мехов в складчатом лбу, рогатые девушки, все как одна похожие на Габбу с Отшиба, а то и большеголовые старики с топорами, чьи почерневшие головы больше напоминали дряхлые берёзовые пни. Змей, Мышеволков и Катапульт не заметно, наверное, ещё не добрались.

Колка опёрся на меч и бесстрашно оглядел вражескую диспозицию. В свои двенадцать он уже кое-что понимал в военном деле. Хотя врагов очень много, исход в любом случае зависит от двух-трёх самых лучших бойцов, каждый из которых стоит тысячи обычных ополченцев. Колка Вагзибин был как раз таким — бесстрашным, непобедимым — и знал: у Тех, с Той Стороны, нет ни единого шанса уцелеть.

Ему не хватало разве что верного коня, но наш герой прекрасно сознавал, как глупо выглядит конница в позиционном бою.

Солнце оторвалось от воды, и первая волна перешла в наступление. Лёгкие тонкорукие людишки на пузатых бурдюках подплывали к заграждению, где их встречали палки и мечи деревенских, а по тропинке маршировали тяжеленные, похожие на обшитых железом медведей латники с мечами в каждой из четырёх рук.

Это был довольно лёгкий противник. Колка шутя, в три удара, отбивал все выпады и сносил латнику голову, даже не двинувшись с места. Правда, если их слишком много, могут затечь ноги и тогда… Колка одним ударом ноги сбросил последнего латника в воду, где тот моментально захлебнулся и исчез. Правая рука уже подустала, пришлось перебросить меч в левую.

Возле реки тоже сражались.

— Рубите их в фарш! Чтобы вместо воды мясная затирка!

Ответом был одобрительный гул. На том участке тоже было всё в порядке. По воде ползла рябь, а пляжик перед заслоном уже превратился в полосу кровоточащего ила. Среди осаждённых потерь не было, разве что старый Кедыш — туда ему, впрочем, и дорога. Вот отважная Огре хватает свободной рукой его жезл и берёт командование на себя. Вон она, вон, отсюда её прекрасно видно. Белая платье, красный шейный платок — очень ей идёт! — и жезл старосты в левой руке. Правой она сражается, левой командует и теперь… теперь-то она его понимает, её сердце тоже пропиталось незабываемой музыкой боя и им будет, о чём поговорить потом. Но прежде наградить, наградить, сразу как закончится, пока трупы не остыли и ветер не унёс ароматы пожарища. Наградить, наградить, только интересно — как?

После латников шли люди, пестроватые и немного скучные, подробности для каждого выдумывались на ходу, а то и вовсе оставалось всё как есть — безликие серые пятна, жатва для меча и сок для земли. Колка уже начинал подумывать о небольшом наступлении — негоже оставлять противнику Сосны — но потом раздумал. То, что идёт на них сейчас, не больше чем проба сил. Настоящее дело начнётся ближе к полудню, когда враг осознает силу гарнизона и поймёт, что простыми солдатами с Читавухой не справиться.

— Командир!

— Да, кто там?

Колка разрубил очередного врага и, пока тот падал и пропадал, обернулся. Эге, да это же два братца с Отшиба — Жигор и Жулега. Надо же, как вырядились на войну. И всё равно, в колчане, зуб даю, не стрелы, а тыквенные семечки. Если исчезнут тыквенные семечки, Жигор сам по себе скопытится, безо всякой войны.

— Командир! Позвольте нам пожертвовать свои жизни ради того, чтобы вы… — Я очень вас ценю и восхищён вашей самоотверженностью. Жертвуйте!

Положим меч и возляжем рядом, вытянувшись всем телом. Сейчас, по слабой росе, это особенно приятно.

Да, правильно сделали, что не перешли в наступление.