Возмездие

Из носа закапала кровь, и этот ковер, словно промокашка впитывал в себя темные капли, не давая им расползаться и превращаться в лужу.

Высокий, рано полысевший мужчина не унимался. Казалось что ему недостаточно было одного удара, и он оскалившись в животной гримасе ненависти, продолжал осыпать лежащего на полу сына мощными тумаками. Когда костяшки его пальцев побагровели и кое-где с них ободралась кожа, он изо всех сил нанес удар носком ботинка по ребрам подростка.

Звук, похожий на хруст подмороженной сосновой ветки в лесу, наконец вывел его из состояния необузданного бешенства, и мужчина замер на месте, испуганно выпятив на лежащего, блуждающие от алкоголя глаза.

Мальчик лежал неподвижно с закрытыми глазами, не издавая ни звука. Одежда кое-где разорвалась, и в этих местах проглядывала посиневшая от ударов тонкая кожа. Изо рта и из носа тонкими струйками сочилась кровь, и тщедушное подростковое тело подрагивало словно от слабых разрядов тока.

Ваню били не первый раз, но в этот раз все оказалось намного серьезней, чем раньше: после первого же удара по голове он потерял сознание, и может быть это было его счастье, так как его папаша, видимо не рассчитав силу или просто не задумываясь о последствиях, отбил сыну почку и сломал несколько ребер, осколки, которых серьезно поранили легкое.

Только через три месяца Ваня вернулся в школу. Отец был арестован, и его дальнейшая судьба осталась для сына неизвестной.

Свою мать Ваня очень любил, хотя всякий раз когда отец принимался его колошматить, она предпочитала запираться в своей комнатушке и тихо плакать, закрывая уши руками, что бы не слышать воплей мальчика. Его мать была слабой женщиной, худой и бледной, с веснушчатым лицом и угловатой фигурой. Она работала продавщицей в гастрономе, и что бы хоть как-то сводить концы с концами, иногда оставалась на вторую смену, и домой возвращалась поздним вечером. В такие дни Ваня весь день мог проваляться на кушетке, грызя семечки и читая любимые книги. Чтение было его единственным и любимым занятием, и он «проглатывал» книгу за книгой, не обращая внимания на время. Если мать не задерживалась на работе и приходила домой чуть раньше, то помогала сыну с домашними заданиями, а он в свою очередь, убирался в доме или мыл посуду.

После ареста отца, жизнь Вани понемногу налаживалась, и мальчик уже не боялся возвращаться домой со школы, даже если получил плохую отметку или замечание в дневник. Мать никогда не поднимала на него руку, хотя могла посмотреть на него таким взглядом, что Ваня предпочел бы получить парочку тяжелых тумаков.

Так прошел год. Ване исполнилось четырнадцать, и он перешел в восьмой класс.

В первые дни сентября в школе произошел сильный пожар, и старое здание полностью сгорело. Всех учеников распределили по другим школам, и Ваня попал в одну из них, расположенную в получасе ходьбы от его дома.

В первый же день, после уроков, когда Ваня возвращался домой, к нему подошли двое ребят из его новой школы и грубо толкнули в грудь, так что Ваня еле удержался на ногах. Они обошли его вокруг тщательно осматривая, словно прицениваясь к какому-то залежалому товару. Первым заговорил тот, что был покрупнее:

— Привет ублюдочек. Ты вроде не из нашего района? Я тебя не видел раньше… Ваня опустил голову и проговорил:

— Я из той школы, которая сгорела в соседнем районе, вы наверное слышали, и нас по разным школам распределили… Здоровяк подошел вплотную к Ване и схватил его за куртку:

— Толян, ты слышал, оно умеет разговаривать? — Он резко дернул за ворот куртки, отойдя в сторону, одновременно подставив ногу. Ваня повалился на землю.

Здоровяк продолжал:

— Запомни, собака: Меня зовут Вован, а моего кента — Толян, и ты никогда больше не будешь с нами разговаривать, если мы тебя об этом не попросим, понял ублюдочек?

Ваня медленно поднялся на ноги:

— Понял, — тихо пробормотал он, отряхивая куртку и брюки от прилипшей мокрой травы.

— Выворачивай свои карманы, ублюдочек, — прорычал Толян, и достал из кармана маленький раскладной нож, — Надеюсь, что у тебя есть что-нибудь для нас, потому что если нет, — он бросил злобный взгляд на товарища, — Я сделаю тебе бобо, — одновременно с этими словами, он ткнул Ваню острием ножа чуть пониже локтя. Острое лезвие без труда прокололо куртку, и больно впилось в чувствительное место.

От неожиданности Ваня вскрикнул, и отскочил назад, но споткнувшись о камень, свалился на землю.

Два друга громко засмеялись, тыкая указательными пальцами в сторону упавшего.

— Нет, Толян ну ты видел? Он даже на ногах не держится! Точно ублюдочек.

— Слушай Вован, — сквозь приступы смеха, произнес Толян, — Давай сегодня его отпустим, я не прочь, так каждый день веселиться.

— Сегодня давай отпустим, так и быть, — Вован, вдруг заговорщицки подмигнул другу, — Сегодня отпустим, но завтра, — он исподлобья взглянул на Ваню, — принесешь бабки…