Несколько лет назад я работал опером в ОВД на Китай-городе. В связи с этим хочу рассказать один случай, на котором я присутствовал при даче показаний…
4 мин, 55 сек 11767
Это было в начале июня 2000-х, я бы на сутках, на дежурстве.
Район в смысле обычного криминала был довольно спокойный — хулиганка, мелкие кражи были в ходу. Из тяжких были убийства, но в основном по бизнесу/политике, т. е. всякая заказуха.
У нас по району курсировало 3 машины ГНР, вот с одной из них и началась эта история:
3-30 утра, вызов, одна из групп. «Дуйте на Солянку». Сели-поехали, второй опер, я и еще 3 сотрудника. Через 3 минуты на месте. Женщина, 30 лет примерно, одета прилично, по документам москвичка. Живая. Целая, не считая двух царапин. Стоит, плачет, бормочет что-то. Трезвая. Мы с Сержем (второй опер) и Андреем (старший из группы) подходим с расспросами и успокоениями. Сели, начали писать. Бросили. Начали еще раз, с чистого. Потом опять бросили. Потому что не бывает так, чертовщина какая-то, по ее словам, получалась. А чертовщину мы не пишем, это проблемы докторов обычно. Но получалось вот что: она с мужем вышла из ресторана на Покровке в 23-00. Машину бросили недалеко в переулке, точного названия не помнит, помнит визуально, как идти. Вечер опустился, переулки пустые: там довольно забавный район, улицы оживленные, а во многих переулках незаселенные заколоченные одноэтажные строения. Пока дошли, время 23-30. Вот около одного из строений слышат дикие адские крики из здания. Ей не по себе, а Леша (так звали мужа) пытается броситься на выручку. А как — непонятно, здание заколочено, окна забиты досками, дверей не видно, вход со двора.
Забегают во двор, она причитает: «Леша, давай вызовем милицию», — а он геройствует зачем-то: пока, мол, приедут, преступление 10 раз совершат и убегут, так хоть спугнем. Вот дверь, не заперта. Тут важный нюанс — она заметила, что дверь обклеена какими-то газетами. Крики пропали. Осторожно ступают внутрь, глаза не видят, она остается на крыльце. Вдруг раздается вскрик ее мужа, и какие-то всхлипы или чавканье (да-да, именно так и сказала, ЧАВКАНЬЕ, мы 2 раза переспросили). Через 5 секунд хлопок, спиной вперед вылетает муж, рука окровавлена, пиджака нет, весь белый, трясется, но вроде живой. Хватает ее за руку, кричит «БЕЖИМ». Бегут. Куда, зачем? Не понимают, машину потеряли, в переулке запутались, людей нет.
Район в смысле обычного криминала был довольно спокойный — хулиганка, мелкие кражи были в ходу. Из тяжких были убийства, но в основном по бизнесу/политике, т. е. всякая заказуха.
У нас по району курсировало 3 машины ГНР, вот с одной из них и началась эта история:
3-30 утра, вызов, одна из групп. «Дуйте на Солянку». Сели-поехали, второй опер, я и еще 3 сотрудника. Через 3 минуты на месте. Женщина, 30 лет примерно, одета прилично, по документам москвичка. Живая. Целая, не считая двух царапин. Стоит, плачет, бормочет что-то. Трезвая. Мы с Сержем (второй опер) и Андреем (старший из группы) подходим с расспросами и успокоениями. Сели, начали писать. Бросили. Начали еще раз, с чистого. Потом опять бросили. Потому что не бывает так, чертовщина какая-то, по ее словам, получалась. А чертовщину мы не пишем, это проблемы докторов обычно. Но получалось вот что: она с мужем вышла из ресторана на Покровке в 23-00. Машину бросили недалеко в переулке, точного названия не помнит, помнит визуально, как идти. Вечер опустился, переулки пустые: там довольно забавный район, улицы оживленные, а во многих переулках незаселенные заколоченные одноэтажные строения. Пока дошли, время 23-30. Вот около одного из строений слышат дикие адские крики из здания. Ей не по себе, а Леша (так звали мужа) пытается броситься на выручку. А как — непонятно, здание заколочено, окна забиты досками, дверей не видно, вход со двора.
Забегают во двор, она причитает: «Леша, давай вызовем милицию», — а он геройствует зачем-то: пока, мол, приедут, преступление 10 раз совершат и убегут, так хоть спугнем. Вот дверь, не заперта. Тут важный нюанс — она заметила, что дверь обклеена какими-то газетами. Крики пропали. Осторожно ступают внутрь, глаза не видят, она остается на крыльце. Вдруг раздается вскрик ее мужа, и какие-то всхлипы или чавканье (да-да, именно так и сказала, ЧАВКАНЬЕ, мы 2 раза переспросили). Через 5 секунд хлопок, спиной вперед вылетает муж, рука окровавлена, пиджака нет, весь белый, трясется, но вроде живой. Хватает ее за руку, кричит «БЕЖИМ». Бегут. Куда, зачем? Не понимают, машину потеряли, в переулке запутались, людей нет.