Шли тяжкие 1954 годы. Моя жизнь превратилась в настоящую агонию, которую я мог потопить лишь алкоголем. Наша небольшая деревенька была подвержена постоянному насилию, по городу ходили безумцы и даже каннибализм не считался преступлением, а просто способом выжить в этой серости. Акции проворачивали всё равно, несмотря на моё желание спокойствия и мира.
Добавить в моё избранное
4 мин, 48 сек 3985
На моём лице были капли крови, несмотря на маску. Одежда блестела, я упал на землю. Кричать не было сил.
Следующий ведущий.
Ему сломали рёбра, а он умер от болевого шока. Девочка, что нарисовала его грудь должна была добить его. Она проломила ему голову, запачкав мольберт. Дети убивали ведущих.
— Следующая часть акции — постройка великой статуи! Мы построим статую независимости, статую воли и свободы! Трупы, мы возложим их и получим новую эру!
Трупы складывали друг на друга, а потом залепляли глиной. Даже живые люди попадали в эту статую, задыхались в глине или просто были затоптаны. Каждый старался положить в статую труп, стать частью статуи. Крики, топот, гул… Где же мой человек? Он статуя? Он жив? Я не знаю и знать не хочу.
Всё закончилось ночью. Я сидел под деревом, так как больше негде. Плакал и молился«.»
Об этом дне мне рассказывал мой дед. Он перебрался из деревни в город и часто запугивал своей страшной жизнью при войне и после. Я не мог в это поверить, пускай здесь нет ни мистики, ни каких-то призраков и того, что любят рассказывать в небылицах. Каждую ночь я представляю это, и мне кажется, что я схожу с ума.
Следующий ведущий.
Ему сломали рёбра, а он умер от болевого шока. Девочка, что нарисовала его грудь должна была добить его. Она проломила ему голову, запачкав мольберт. Дети убивали ведущих.
— Следующая часть акции — постройка великой статуи! Мы построим статую независимости, статую воли и свободы! Трупы, мы возложим их и получим новую эру!
Трупы складывали друг на друга, а потом залепляли глиной. Даже живые люди попадали в эту статую, задыхались в глине или просто были затоптаны. Каждый старался положить в статую труп, стать частью статуи. Крики, топот, гул… Где же мой человек? Он статуя? Он жив? Я не знаю и знать не хочу.
Всё закончилось ночью. Я сидел под деревом, так как больше негде. Плакал и молился«.»
Об этом дне мне рассказывал мой дед. Он перебрался из деревни в город и часто запугивал своей страшной жизнью при войне и после. Я не мог в это поверить, пускай здесь нет ни мистики, ни каких-то призраков и того, что любят рассказывать в небылицах. Каждую ночь я представляю это, и мне кажется, что я схожу с ума.
Страница 2 из 2
