Тупые ножи

Безуспешно пытаясь напилить колбасу для бутербродов, я с укоризной посмотрела на Светку. А ей хоть бы хны! Повела плечами, не ее, видишь ли, проблемы, что мне нужно что-либо нарезать.

— Я обычно все в нарезке покупаю. Мне и так хорошо, — завела свою старую песню подруга, — Никто мозги не выносит, кормить/стирать/убирать не требует. А с удовлетворением физиологических потребностей в наше время вообще проблем нет. Хорошо жить одной, в общем.

— Ну-ну! Посмотрим, как ты запоешь после тридцатки-то.

Светка вообще независимая вся такая у нас. Эмансипированная женщина. Как только на работу устроилась — сразу от родителей съехала и на съемных площадях стала обитать. Вот сейчас уже месяц, как в эту однокомнатку перебралась. Все не налюбуется: старый фонд, потолки под три метра, из окон открывается чудесный вид на парк. Тишь да гладь. А то, что от метро далеко, так это не проблема. У Светки и машинка есть. Хоть подержанная, зато своя.

— Знаешь, если бы я и завела кого, то только бы так, для фона. Чтобы просто в квартире был. А то что-то мне здесь последнее время неуютно. Шорохи там всякие. Посуда как будто по ночам гремит, — Света поежилась и замолчала, видимо, смутившись своей минутной слабости.

— Это шишок решил взять хозяйство в свои руки, раз хозяйка такой раздолбайкой оказалась, — решила отшутиться я. Видно же было, что Светка сама не рада, что подняла эту тему.

— Изволите ли откушать этих прелестных канапе собственноручного приготовления?

На стол были поданы мои откромсанные бутерброды, и разговор перешел в обычную дружескую беседу двух подруг. Посидели-поболтали часиков до девяти, и я свалила домой.

Я жаворонок и, чтобы нормально высыпаться, ложусь довольно рано. Поэтому, когда в полдвенадцатого мой сладкий сон был прерван рингтоном, поставленным на Светку, первой мыслью было послать ее лесом и перезвонить где-нибудь часов в шесть-семь утра. Но телефон звонил так настойчиво, что все же пришлось ответить:

— Какого… — Ирочка, милая! Приезжай ко мне, пожалуйста! Мне так страшно!

Голос в трубке дрожал и прерывался периодическими всхлипываниями.

— Где ты?

Я начала нашаривать одежду.

— В парке у своего дома, — Света тихонечко завыла.

— Полицию нужно вызывать? — в уме я лихорадочно перебирала ситуации, которые смогли бы довести подругу до такого состояния.

— Нет! Никого не зови! Только ты, Ир, пожалуйста! Приезжай побыстрее, мне очень холодно тут.

— Жди, скоро буду!

А я же безлошадная! Пришлось в срочном порядке вызывать такси, так как на общаке до Светиного дома полтора часа езды.

Сунув водителю купюру и не дожидаясь сдачи, я побежала в парк. На детской площадке, сгорбившись, сидела Света, одетая в домашнюю футболку и леггинсы. Это в конце октября!

Глядя на трясущуюся подругу, я поняла, что зря не попросила таксиста подождать. Дурында этакая!

— Светик, солнышко, как ты? — спросила я, кладя руку ей на плечо.

Света подняла на меня свои заплаканные глаза и синюшными губами прошептала:

— Не здесь. А вдруг он увидит.

— Кто увидит? Может все-таки позвонить полиции?

— Нет! Давай просто уйдем отсюда. И я тебе все расскажу.

Мое присутствие немного успокоило Свету. Она оглянулась по сторонам, прикидывая, куда можно пойти в полночь. Видимо, не найдя подходящих вариантов, она предложила поехать ко мне. Я вздохнула, сняла куртку, отдала ее подруге и начала снова набирать номер таксопарка. А я, между прочим, не буржуй какой-нибудь, туда-сюда на такси кататься.

Всю дорогу Света молчала, будто воды набралась, смотрела в пол.

Вот мы, наконец, у меня. Светка греется под душем, а я вспоминаю, где у меня спрятана заначка на случай непредвиденных ситуаций.

Под коньяк с бутербродами Света рассказала, что произошло с ней этим вечером.

После наших вечерних посиделок у Светы разболелась голова, и она решила лечь спать пораньше.

Долго ворочалась с непривычки (обычно раньше полпервого ее в постель не загонишь) и задремала. Разбудил ее шум на кухне, вроде как лязганье какое-то.

Шумело так отчетливо, что списать на «послышалось или ветер» не было возможности.

Света решила проверить кухню — вдруг домушники забрались и тырят ее ложки.

Она была зла: голова болела, спать хотелось, а тут шумят. Может спросонья, но особого страха не испытывалось. Поэтому, когда она зашла на кухню, то с минуту просто стояла столбом и таращилась на неведомое существо.

Страх проснулся с запозданием, и то основной его причиной был нож в руке НЕХ, а не сама кухонная зверушка. И вот тогда пришла паника и первобытное чувство опасности неведомого.

Хорошо, что соображалки хватило схватить телефон, когда она выбегала из квартиры. Уже на улице подумалось, что неплохо было бы и пальто взять, но что уж тут.