Когда писала, самой было страшно! Но по просьбе, не откажешь: тему дали, историй таких немало. Будьте осмотрительными! Берегите детей! Обучайте их, предупреждайте!
Добавить в моё избранное
7 мин, 59 сек 424
— Обрадовалась, ко мне не пойдем. Там бардак, не хочу. Пошли на 28 этаж.
— Еще этажи?
— Ну да, там никто не живет.
Лифт поднимался только до так называемого последнего этажа. А дальше, если выйти опять тем же макаром через лоджию, ведут узенькие лестницы через 27 этаж.
— Почему не здесь, зачем наверх?
— Ну скажешь! Здесь люди.
— Ну и что. Они-то чем мешают!
— Ты, я погляжу, умная больно. Я так решила и всё. — Но, испугавшись своего напора, она сменила в голосе на милость, — пойдем, а то замерзнут.
Рыбникова послушно поднялась на 27 этаж, поднялась межды этажами и увидела неприятную для нее и ей подобных мажорок, и она остановилась в нерешительности — коробки с щенками где?
— Давай к нам.
— Зачем?
— Да просто подружимся, не будем обижать. Не бойся, ну, в школе нам не нравилась, мы тут подумали, почему бы не подружиться.
Рыбникова предчувствовала что-то не ладное. Она повернулась было спуститься, да коварная Света льстиво улыбнулась и сказала:
— Если не хочешь подниматься, и не надо. Пусть они там стоят. Но вот по дружбе нужно такое событие отметить!
Злые «отличницы», благодаря состоятельным родителям, особенно, все мамаши были Членам Школьного Родительского Совета, с которыми спорить было бесполезно, уж тем более возражать или посметь предложить свои идеи, потому они считали себя царицами школы. А в кого дети пойдут? Конечно, в каждой семье есть «в семье не без урода» в хорошем или плохом плане (если хороший человек — «урод», то другие сделают его изгоем дома).
— На, выпей с нами!
— Не буду, я не пью!
— Надо попробовать. Моя мама давно уже меня приучила, на моем четырнадцатилетии мы пили, сказала: «Надо попробовать, чтоб знать дозу, лучше в семье, чем в компании, там не знаешь, что может случиться, а дома мы, если что, откачаем!»
— Не буду!
Полина нервничала, дома ее держат в ежовых рукавицах, потому расслабляется шестеркой в этой кучке и очень гордится.
— У меня родак говорит: «Не можешь ? научим, не хочешь ? заставим!» Ты с нами или опять как раньше?
— Как раньше лучше, мне домой пора.
В это время Сашка ударила ее в спину, девушка пошатнулась:
— За что?
— Да за то, что ты мне не даешь списывать! Сколько я просила!
— Как я дам, если мне замечания делали, тогда я когда бы контрошку сдала бы?
— Выскочка!
— Не выскочка, это ты так придумала, я просто старательная, мне ведь нужно готовиться к выпускному и потом поступать в институт, у меня блата нет.
— Это ты сейчас намекаешь? — Поддержала подругу Сашка. И больно ударила ногой по икре.
— Больно же! — Рыбникова хотела освободиться от цепких рук Светы, но нечаянно попала в лицо третьей, поцарапала ногтем.
— Тыыы! Да я тебя заставлю тогда!
— Нееет! Не надо!
Они не на шутку разошлись, кто по голове, кто по ногам, кто куда.
— Открой рот!
Они пытались открыть ей рот, но Рыбникова отчаянно кусалась, брыкалась, пыталась как-то высвободиться. В схватке она зацепила Свету и Полину, втроем покатились до 27 этажа. Добежала Сашка и с силой ударила кулаком куда-то, лишь бы ударить.
— Она живая?
— Притворяется!
Девушки быстро спрятали разведенную жидкость, поволокли ее на самый последний 28, прислонили к запертой двери, на которой написано: «Опечатано!»
— Мне страшно, — стала паниковать Сашка.
— Взяли себя в руки, я видела в кино, такие очухаются, а утром прибежим, посмотрим. Она…
— Чтооо? Так и оставим? Может, «Скорую»?
— Дурак? Потом в тюрьму? Из-за какой-то нищенки?
Они быстро проскочили по лестнице до первого, выбежали на задний двор.
— Нас никто не видел?
— Нет, вроде!
— «Вроде»! Ты же у нас наблюдатель, куда смотрела?
— Страшно стало, вдруг она уже того!
— Тебя ЭТО волнует? Такие стараааательные и занимают хорошие места и делают карьеру, пусть сдохнет, я ее ненавижу с первого класса!
— Я тоже!
— Да вы чё!
— Ты пришла в пятом, и мы тебя приняли в свой клан, поэтому ты не сразу дошла. Но она достала уже всех нас! Антоха вообще сегодня не взял трубку, на смс не ответил.
Никто из них спать не мог. Сашку после ужина вырвало. Полину схватил понос. Остальные втихаря курили в комнатах, и думали, думали, думали, пока, наконец, под утро не заснули.
На счастье безгрешной Рыбниковой жалобщики, наконец, добились, чтобы провели проверку стояка, а потому сотрудникам нужно было подняться на этот 28й.
Рыбникову спасти удалось, она никому ничего не сказала. К ней в больницу эта четверка негодниц не ходила, боялись.
После зимних каникул в классе не оказалось Рыбниковой.
— Еще этажи?
— Ну да, там никто не живет.
Лифт поднимался только до так называемого последнего этажа. А дальше, если выйти опять тем же макаром через лоджию, ведут узенькие лестницы через 27 этаж.
— Почему не здесь, зачем наверх?
— Ну скажешь! Здесь люди.
— Ну и что. Они-то чем мешают!
— Ты, я погляжу, умная больно. Я так решила и всё. — Но, испугавшись своего напора, она сменила в голосе на милость, — пойдем, а то замерзнут.
Рыбникова послушно поднялась на 27 этаж, поднялась межды этажами и увидела неприятную для нее и ей подобных мажорок, и она остановилась в нерешительности — коробки с щенками где?
— Давай к нам.
— Зачем?
— Да просто подружимся, не будем обижать. Не бойся, ну, в школе нам не нравилась, мы тут подумали, почему бы не подружиться.
Рыбникова предчувствовала что-то не ладное. Она повернулась было спуститься, да коварная Света льстиво улыбнулась и сказала:
— Если не хочешь подниматься, и не надо. Пусть они там стоят. Но вот по дружбе нужно такое событие отметить!
Злые «отличницы», благодаря состоятельным родителям, особенно, все мамаши были Членам Школьного Родительского Совета, с которыми спорить было бесполезно, уж тем более возражать или посметь предложить свои идеи, потому они считали себя царицами школы. А в кого дети пойдут? Конечно, в каждой семье есть «в семье не без урода» в хорошем или плохом плане (если хороший человек — «урод», то другие сделают его изгоем дома).
— На, выпей с нами!
— Не буду, я не пью!
— Надо попробовать. Моя мама давно уже меня приучила, на моем четырнадцатилетии мы пили, сказала: «Надо попробовать, чтоб знать дозу, лучше в семье, чем в компании, там не знаешь, что может случиться, а дома мы, если что, откачаем!»
— Не буду!
Полина нервничала, дома ее держат в ежовых рукавицах, потому расслабляется шестеркой в этой кучке и очень гордится.
— У меня родак говорит: «Не можешь ? научим, не хочешь ? заставим!» Ты с нами или опять как раньше?
— Как раньше лучше, мне домой пора.
В это время Сашка ударила ее в спину, девушка пошатнулась:
— За что?
— Да за то, что ты мне не даешь списывать! Сколько я просила!
— Как я дам, если мне замечания делали, тогда я когда бы контрошку сдала бы?
— Выскочка!
— Не выскочка, это ты так придумала, я просто старательная, мне ведь нужно готовиться к выпускному и потом поступать в институт, у меня блата нет.
— Это ты сейчас намекаешь? — Поддержала подругу Сашка. И больно ударила ногой по икре.
— Больно же! — Рыбникова хотела освободиться от цепких рук Светы, но нечаянно попала в лицо третьей, поцарапала ногтем.
— Тыыы! Да я тебя заставлю тогда!
— Нееет! Не надо!
Они не на шутку разошлись, кто по голове, кто по ногам, кто куда.
— Открой рот!
Они пытались открыть ей рот, но Рыбникова отчаянно кусалась, брыкалась, пыталась как-то высвободиться. В схватке она зацепила Свету и Полину, втроем покатились до 27 этажа. Добежала Сашка и с силой ударила кулаком куда-то, лишь бы ударить.
— Она живая?
— Притворяется!
Девушки быстро спрятали разведенную жидкость, поволокли ее на самый последний 28, прислонили к запертой двери, на которой написано: «Опечатано!»
— Мне страшно, — стала паниковать Сашка.
— Взяли себя в руки, я видела в кино, такие очухаются, а утром прибежим, посмотрим. Она…
— Чтооо? Так и оставим? Может, «Скорую»?
— Дурак? Потом в тюрьму? Из-за какой-то нищенки?
Они быстро проскочили по лестнице до первого, выбежали на задний двор.
— Нас никто не видел?
— Нет, вроде!
— «Вроде»! Ты же у нас наблюдатель, куда смотрела?
— Страшно стало, вдруг она уже того!
— Тебя ЭТО волнует? Такие стараааательные и занимают хорошие места и делают карьеру, пусть сдохнет, я ее ненавижу с первого класса!
— Я тоже!
— Да вы чё!
— Ты пришла в пятом, и мы тебя приняли в свой клан, поэтому ты не сразу дошла. Но она достала уже всех нас! Антоха вообще сегодня не взял трубку, на смс не ответил.
Никто из них спать не мог. Сашку после ужина вырвало. Полину схватил понос. Остальные втихаря курили в комнатах, и думали, думали, думали, пока, наконец, под утро не заснули.
На счастье безгрешной Рыбниковой жалобщики, наконец, добились, чтобы провели проверку стояка, а потому сотрудникам нужно было подняться на этот 28й.
Рыбникову спасти удалось, она никому ничего не сказала. К ней в больницу эта четверка негодниц не ходила, боялись.
После зимних каникул в классе не оказалось Рыбниковой.
Страница 2 из 3
