Это реальная история, только имена изменила. Удивило, что судьбы героинь переплетаются.
Добавить в моё избранное
11 мин, 27 сек 569
«Эта история началась в 1997 году, когда мы с ней познакомились. А узнали друг о друге так.»
Я работала в институте повышения квалификации работников садиков, школ, домов детского творчества, школ разных направлений (музыкальных, художественных и др.)клубов, словом, с теми, то непосредственно работал с детьми и подростками.
К нам на кафедру после занятий приходили разные люди по разным вопросам, это были жители нашего региона — приезжие и местные.
Елена Николаевна была самая веселая, самая живая, самая интересная, у нее было много идей, работы хорошие, она была обычным руководителем кружка в ДДТ, а две остальные — заведующая и ее зам. Видимо, три подруги. Елена Николаевна не представлялась без них, как и они без нее. Такая дружба бывает, порой коллеги становятся лучшими подругами, нежели старые, не говорят о родственниках.
Однажды на остановке, когда я вышла с института, заметила её. Подошла. Елена Николаевна обрадовалась мне как будто я ее давняя знакомая или соседка, но в глазах была тоска, такая глубокая и холодная. Она уже не была та красивая, с волнистыми распущенными волосами, которая недавно сидела у нас и шутила. Это была женщина, которая ехала… домой. Что-то родственное в ней я почувствовала, но мы не были подругами, хотя уже шли к этому. Она хотела меня пригласить на свой день рождения.
Была бы у меня подруга в чужом городе…
Но случилось, оказывается, несчастье. При разговоре я поняла, что у нас очень много общего. Ноя не думала, что настолько.
Когда мы с ней были знакомы, у нее был сын, ходил в садик, поэтому она сразу пошла в садик. Она обожала его. Я тогда тоже была живой и открытой, жизнерадостной и даже улыбалась, но домой идти не любила, п.ч. муж убивал во мне эти качества, молчал неделями, если я радуюсь мелочам, провоцировал ссоры, чтобы не разговаривать. Детей он не хотел, а я не хотела семью без детей. Это ненормально! Так считают многие. Поэтому жила тяжело, бил морально, от этого синяков невидно, как от побоев реальных, настроение с месяцами падало.
Работа — единственное спасение от дома. Давно уже меня нет, прежней, пока он есть («я —параноик», «я — не семейный», «я — расист и националист»(Елена наполовину не русская) и другие ужасные вещи я стала узнавать от него, и еще больше его боялась, а развод он не давал ни за что(при всем«нелюди кругом» он боялся их мнения«а что скажут люди, что я бросил жену с детьми, неет, не получится у тебя, да и кому ты нужна с детьми») Поэтому не любила разговоры на тему «муж в семье», поэтому о ее жизни в семье я не знала. Но знаю теперь, что я могла повторить ее судьбу, ведь мужья наши не любили нас, а женились по расчету, свекрови «Любили» только на свадьбе (показуха и крокодиловы слезы, лесть и обман — это нормально, и они даже это не понимают), женятся на добрый интеллигентных дочерях, которым родители оставят квартиры, машины с гаражами, участки, у которых еще есть бабушки и дедушки с добротными избами, продуктами, словом, весы выравниваются в«расчетах»(фильмы тоже подтверждают это, ведь истории невымышленные, а сборные, из жизни). Елену Николаевну не любила его родня, а потому доставалось и ее сыну, но, когда дети вырастают, вдруг начинают настраивать против мам! А дети верят, особенно папам, особенно, если у него деньги и подарки дорогие, так вот и«нелюбовь» передалась и сыну. И это они не отрицали. Они ненавидели ее вместе, а мать велела ей терпеть. Она все знала и видела, но зачем ей дочь с проблемным внуком?! Чтобы не упустить меня («ты одна мне подходила»), он ненадолго, после моих слез, он на три дня становился нормальным. И всю жизнь так. Когда нас познакомили, он вел себя как обычный парень, но тихий омут больше молчал и кивал головой, смотрел и изучал меня. После свадьбы сразу начали ломать. Спустя 25 лет жизни, из них десять я была вечно в побегах — 5 лет на родине, 15 — на заработки, п.ч. решила ипотеку сделать, для будущего детей, муж согласился, когда дети подросли («о будущем своем задумался, поэтому согласился»), побег спас меня от него. Иначе, может, закончила бы как и многие женщины, которые жизнерадостность вдруг после замужества сменяется на…грусть и тоску. Однажды на кафедру стали приходить те женщины, но без Елены Николаевны. Они сказали, что она болеет. Тогда я тоже уволилась, п.ч. муж запрещал мне работать, не выносил, ему нравится «я один пашу, а ты дома сидишь» при«нечего тебе на работу выходить, следи за сыном». Словом, у меня нет ни стажа, и пенсия будет минимальной «благодаря» давлению мужа. Ему нравится быть царем, и теперь точно«у тебя денег нет, куда денешься!»
У нас появился сын. Когда он пошел в садик, хотела выйти на работу. Но это — запрет. Остается молча жить и терпеть. Так и на заработки уехала, но и там он следил за мной — через камеры, через разговоры, через мою мать, которая любила зятя и всё ему передавала, она ненавидела моего отца, а в зяте нашла родственную душу и они оба давили, на радость мужу — удобная теща («я хочу всегда быть всем хорошей, поэтому ты знай и терпи, если я буду о тебе говорить», терпела, пока оба совсем не слились в единое целое)).
Я работала в институте повышения квалификации работников садиков, школ, домов детского творчества, школ разных направлений (музыкальных, художественных и др.)клубов, словом, с теми, то непосредственно работал с детьми и подростками.
К нам на кафедру после занятий приходили разные люди по разным вопросам, это были жители нашего региона — приезжие и местные.
Елена Николаевна была самая веселая, самая живая, самая интересная, у нее было много идей, работы хорошие, она была обычным руководителем кружка в ДДТ, а две остальные — заведующая и ее зам. Видимо, три подруги. Елена Николаевна не представлялась без них, как и они без нее. Такая дружба бывает, порой коллеги становятся лучшими подругами, нежели старые, не говорят о родственниках.
Однажды на остановке, когда я вышла с института, заметила её. Подошла. Елена Николаевна обрадовалась мне как будто я ее давняя знакомая или соседка, но в глазах была тоска, такая глубокая и холодная. Она уже не была та красивая, с волнистыми распущенными волосами, которая недавно сидела у нас и шутила. Это была женщина, которая ехала… домой. Что-то родственное в ней я почувствовала, но мы не были подругами, хотя уже шли к этому. Она хотела меня пригласить на свой день рождения.
Была бы у меня подруга в чужом городе…
Но случилось, оказывается, несчастье. При разговоре я поняла, что у нас очень много общего. Ноя не думала, что настолько.
Когда мы с ней были знакомы, у нее был сын, ходил в садик, поэтому она сразу пошла в садик. Она обожала его. Я тогда тоже была живой и открытой, жизнерадостной и даже улыбалась, но домой идти не любила, п.ч. муж убивал во мне эти качества, молчал неделями, если я радуюсь мелочам, провоцировал ссоры, чтобы не разговаривать. Детей он не хотел, а я не хотела семью без детей. Это ненормально! Так считают многие. Поэтому жила тяжело, бил морально, от этого синяков невидно, как от побоев реальных, настроение с месяцами падало.
Работа — единственное спасение от дома. Давно уже меня нет, прежней, пока он есть («я —параноик», «я — не семейный», «я — расист и националист»(Елена наполовину не русская) и другие ужасные вещи я стала узнавать от него, и еще больше его боялась, а развод он не давал ни за что(при всем«нелюди кругом» он боялся их мнения«а что скажут люди, что я бросил жену с детьми, неет, не получится у тебя, да и кому ты нужна с детьми») Поэтому не любила разговоры на тему «муж в семье», поэтому о ее жизни в семье я не знала. Но знаю теперь, что я могла повторить ее судьбу, ведь мужья наши не любили нас, а женились по расчету, свекрови «Любили» только на свадьбе (показуха и крокодиловы слезы, лесть и обман — это нормально, и они даже это не понимают), женятся на добрый интеллигентных дочерях, которым родители оставят квартиры, машины с гаражами, участки, у которых еще есть бабушки и дедушки с добротными избами, продуктами, словом, весы выравниваются в«расчетах»(фильмы тоже подтверждают это, ведь истории невымышленные, а сборные, из жизни). Елену Николаевну не любила его родня, а потому доставалось и ее сыну, но, когда дети вырастают, вдруг начинают настраивать против мам! А дети верят, особенно папам, особенно, если у него деньги и подарки дорогие, так вот и«нелюбовь» передалась и сыну. И это они не отрицали. Они ненавидели ее вместе, а мать велела ей терпеть. Она все знала и видела, но зачем ей дочь с проблемным внуком?! Чтобы не упустить меня («ты одна мне подходила»), он ненадолго, после моих слез, он на три дня становился нормальным. И всю жизнь так. Когда нас познакомили, он вел себя как обычный парень, но тихий омут больше молчал и кивал головой, смотрел и изучал меня. После свадьбы сразу начали ломать. Спустя 25 лет жизни, из них десять я была вечно в побегах — 5 лет на родине, 15 — на заработки, п.ч. решила ипотеку сделать, для будущего детей, муж согласился, когда дети подросли («о будущем своем задумался, поэтому согласился»), побег спас меня от него. Иначе, может, закончила бы как и многие женщины, которые жизнерадостность вдруг после замужества сменяется на…грусть и тоску. Однажды на кафедру стали приходить те женщины, но без Елены Николаевны. Они сказали, что она болеет. Тогда я тоже уволилась, п.ч. муж запрещал мне работать, не выносил, ему нравится «я один пашу, а ты дома сидишь» при«нечего тебе на работу выходить, следи за сыном». Словом, у меня нет ни стажа, и пенсия будет минимальной «благодаря» давлению мужа. Ему нравится быть царем, и теперь точно«у тебя денег нет, куда денешься!»
У нас появился сын. Когда он пошел в садик, хотела выйти на работу. Но это — запрет. Остается молча жить и терпеть. Так и на заработки уехала, но и там он следил за мной — через камеры, через разговоры, через мою мать, которая любила зятя и всё ему передавала, она ненавидела моего отца, а в зяте нашла родственную душу и они оба давили, на радость мужу — удобная теща («я хочу всегда быть всем хорошей, поэтому ты знай и терпи, если я буду о тебе говорить», терпела, пока оба совсем не слились в единое целое)).
Страница 2 из 3
