И все-таки, до чего удивительно и непостижимо Инопространство! Каждый лирен по-своему боится его. Потому что на этом вечном балу смерти и застывшей красоты тебе приходится танцевать с безумием, а уж оно непременно найдет трещину в сознании и разрушит его до основания. И неизвестно, кто или что есть твой враг. То ли бесчисленные, жадные до Жизни в твоих венах проклятые Сущности. То ли хаотичность пространства с его изощренными ловушками, Стражами и Богами, непонятно как там оказавшимися. То ли ты сам.
Добавить в моё избранное
257 мин, 2 сек 4693
Тут же, как по команде, один за другим над поверхностью показались призраки, алчно щелкая, кто чем, в попытке схватить лакомый кусочек. Попутно отбиваясь от бросившейся к нему свиты змей, юноша пробежал по образовавшемуся «мосту» из Сущностей и вплотную подобрался к основному противнику. Отпрянув от выпрыгнувшего из воды частокола ледяных штыков, Аурелиус увернулся от нависшей над ним руки Стража и, вцепившись в скользкое запястье, запрыгнул на спину негодующе взревевшему монстру. Поколебавшись всего пару мгновений, следом ринулись крылатые змеи. Собравшись в кучу из торчащих в разные стороны лап, за ними покатились Сущности, подняв собой гигантскую волну. Вот привязались!
Отразив мощный удар трезубца, Рамерик одной саблей отбросил стаю рвущихся к нему змей, а другую вонзил чудовищу прямо в толстую короткую шею по самую рукоять. Ледяная волна чуть не смыла его вниз, но юноша удержался и перекатился на мощное плечо. Очередной удар трезубца почти сбросил его со спины: похоже, никакого существенного урона нанесенная чудовищу рана не нанесла, а только разозлила. Плохо.
Совсем рядом свистнуло ледяное копье, следом рухнула, подняв в воздух облако алых брызг, тяжелая прозрачная плита. Без всякого видимого эффекта разодрав лезвиями скользкую спину, Аурелиус перепрыгнул через квадратную голову Стража и повис, зацепившись ногами, на трезубце. Продолжая яростно реветь, дитя чьей-то больной фантазии попыталось сбросить юркого противника и начало размахивать своим оружием из стороны в сторону, а затем вдавило его в глубину алых вод.
Чудом удержавшись на месте, Рамерик со всей силы ударил по сжимающей медную рукоять серой ладони. Дико взвыв, чудовище выронило трезубец из оставшейся без шести пальцев руки и замахнулось для контрудара. Не давая врагу опомниться, владыка Кальтиринта подхватил трезубец, зажав одну из сабель зубами, и, оттолкнувшись от вовремя подвернувшегося змея, вынырнул из воды, перекувыркнулся и всадил один из трех медных наконечников прямо в немигающий желтый глаз.
— Это тебе за неуважение к гостю! А это, — Аурелиус увернулся от огромного хвоста и вонзил саблю в другой глаз. — За водные процедуры! А еще за непредоставленный транспорт, отвратительный внешний вид персонала и безнадежно испорченное настроение, пень хвостатый!
Сопровождая каждое слово ощутимым ударом сапога по исторгающей прозрачную слизь глазнице, Рамерик сплел Огненный Цветок и, соскользнув на хвост пролетающего мимо призрака, уже с более безопасного расстояния оценивающе взглянул на раскинувшее трапециевидные лепестки пламени растение, неторопливо, словно смакуя, проглатывающее недобитого Стража.
— Туда тебе и доро…
Резкий и неожиданный удар выбил воздух из легких. Это чудище из последних сил вытянуло вдруг удлинившуюся в несколько раз руку и катапультой швырнуло Аурелиуса вперед, после чего окончательно исчезло в огненном вихре.
Выругавшись про себя, Рамерик приготовился вновь окунуться в ледяную ядовитую воду, но вместо этого ударился спиной обо что-то твердое и теплое. Перекатившись на бок, он с удивлением обнаружил под собой плоский серый камень у самой линии прибоя. Непонятным образом позади остались сотни и сотни километров океана.
— Проклятое Инопространство! — Прошипел Аурелиус, пряча за спину освобожденные от Призрачного Торнадо сабли. — Ни одной Сущности с приличными манерами.
[От берега немого океана пустыней тянутся холодные пески. Обманчива их серость, зовущая вперед отправиться, у алых вод сомнения оставив. Там, в вечном танце кружатся, дурманя, миражи, и старец седовласый, рекомый Стражем Снов, обратно в воду сбрасывает павших на песок.]
Если и эти строки из легенды окажутся правдой, Аурелиус пообещал себе больше не смеяться над сказками. Он-то полагал, что все эти Стражи и грозные предупреждения — не более чем игра слов, и ждать нужно чего-то другого. Нет же, на деле оказалось, что авторы легенды излагали мысли куда как прямолинейно.
Рамерик так и не поднялся с широкого камня, оставшись лежать, ожидая, пока одежда просохнет самостоятельно, а заодно затянутся, пусть частично, рубцы на его Сущности: призраки отхватили сегодня приличное угощение.
Небо над головой висело непроницаемо черным безликим куполом. Непонятно было даже, то ли оно высокое, то ли его можно коснуться рукой, стоя на вершине горы. И тишина. Такая плотная, словно ее ничего не стоит зачерпнуть ладонями. По сравнению с ней, биение большого пятикамерного сердца Аурелиуса казалось оглушительным, но даже этот звук будто бы увязал в холодном воздухе.
Наконец, Рик поднялся на ноги, наспех оправил все еще влажную одежду и уверенно зашагал по скрипящему под сапогами песку. Высокие серые барханы сменяли один другой, идти через них оказалось совсем легко, будто по каменной мостовой. Да и подножия гор отчетливо просматривались — до них оставалось не больше десяти минут. Как-то слишком просто. Где же подвох?
Отразив мощный удар трезубца, Рамерик одной саблей отбросил стаю рвущихся к нему змей, а другую вонзил чудовищу прямо в толстую короткую шею по самую рукоять. Ледяная волна чуть не смыла его вниз, но юноша удержался и перекатился на мощное плечо. Очередной удар трезубца почти сбросил его со спины: похоже, никакого существенного урона нанесенная чудовищу рана не нанесла, а только разозлила. Плохо.
Совсем рядом свистнуло ледяное копье, следом рухнула, подняв в воздух облако алых брызг, тяжелая прозрачная плита. Без всякого видимого эффекта разодрав лезвиями скользкую спину, Аурелиус перепрыгнул через квадратную голову Стража и повис, зацепившись ногами, на трезубце. Продолжая яростно реветь, дитя чьей-то больной фантазии попыталось сбросить юркого противника и начало размахивать своим оружием из стороны в сторону, а затем вдавило его в глубину алых вод.
Чудом удержавшись на месте, Рамерик со всей силы ударил по сжимающей медную рукоять серой ладони. Дико взвыв, чудовище выронило трезубец из оставшейся без шести пальцев руки и замахнулось для контрудара. Не давая врагу опомниться, владыка Кальтиринта подхватил трезубец, зажав одну из сабель зубами, и, оттолкнувшись от вовремя подвернувшегося змея, вынырнул из воды, перекувыркнулся и всадил один из трех медных наконечников прямо в немигающий желтый глаз.
— Это тебе за неуважение к гостю! А это, — Аурелиус увернулся от огромного хвоста и вонзил саблю в другой глаз. — За водные процедуры! А еще за непредоставленный транспорт, отвратительный внешний вид персонала и безнадежно испорченное настроение, пень хвостатый!
Сопровождая каждое слово ощутимым ударом сапога по исторгающей прозрачную слизь глазнице, Рамерик сплел Огненный Цветок и, соскользнув на хвост пролетающего мимо призрака, уже с более безопасного расстояния оценивающе взглянул на раскинувшее трапециевидные лепестки пламени растение, неторопливо, словно смакуя, проглатывающее недобитого Стража.
— Туда тебе и доро…
Резкий и неожиданный удар выбил воздух из легких. Это чудище из последних сил вытянуло вдруг удлинившуюся в несколько раз руку и катапультой швырнуло Аурелиуса вперед, после чего окончательно исчезло в огненном вихре.
Выругавшись про себя, Рамерик приготовился вновь окунуться в ледяную ядовитую воду, но вместо этого ударился спиной обо что-то твердое и теплое. Перекатившись на бок, он с удивлением обнаружил под собой плоский серый камень у самой линии прибоя. Непонятным образом позади остались сотни и сотни километров океана.
— Проклятое Инопространство! — Прошипел Аурелиус, пряча за спину освобожденные от Призрачного Торнадо сабли. — Ни одной Сущности с приличными манерами.
[От берега немого океана пустыней тянутся холодные пески. Обманчива их серость, зовущая вперед отправиться, у алых вод сомнения оставив. Там, в вечном танце кружатся, дурманя, миражи, и старец седовласый, рекомый Стражем Снов, обратно в воду сбрасывает павших на песок.]
Если и эти строки из легенды окажутся правдой, Аурелиус пообещал себе больше не смеяться над сказками. Он-то полагал, что все эти Стражи и грозные предупреждения — не более чем игра слов, и ждать нужно чего-то другого. Нет же, на деле оказалось, что авторы легенды излагали мысли куда как прямолинейно.
Рамерик так и не поднялся с широкого камня, оставшись лежать, ожидая, пока одежда просохнет самостоятельно, а заодно затянутся, пусть частично, рубцы на его Сущности: призраки отхватили сегодня приличное угощение.
Небо над головой висело непроницаемо черным безликим куполом. Непонятно было даже, то ли оно высокое, то ли его можно коснуться рукой, стоя на вершине горы. И тишина. Такая плотная, словно ее ничего не стоит зачерпнуть ладонями. По сравнению с ней, биение большого пятикамерного сердца Аурелиуса казалось оглушительным, но даже этот звук будто бы увязал в холодном воздухе.
Наконец, Рик поднялся на ноги, наспех оправил все еще влажную одежду и уверенно зашагал по скрипящему под сапогами песку. Высокие серые барханы сменяли один другой, идти через них оказалось совсем легко, будто по каменной мостовой. Да и подножия гор отчетливо просматривались — до них оставалось не больше десяти минут. Как-то слишком просто. Где же подвох?
Страница 4 из 78
