Это было в те времена, когда я учился на историческом. Среди наших преподавателей был замечательный человек — Петр Иванович Беляев. Да, вспоминается та станция метро. Про него по этому поводу ходили безобидные шутки по универу…
Добавить в моё избранное
12 мин, 25 сек 2058
Стоило мне взглянуть на него, как чудовищная неведомая сила впечатала его в землю.
Лена сидела на земле. Она истошно кричала. На ее лице больше не было кожи, она выдавила себе глаза. Теперь она в слепом исступлении раздирала мясо на лице. Артем, Беляев и Лиза лежали у основания проклятого камня. Они были раздеты и сплелись в некой отвратительной кровавой оргии. Их ласки сменялись нанесением травм, крики экстаза криками боли. Их повреждения должны были заставить их умереть, но чудовищная магия этого места не давала им обрести избавления. Лиза кричала «Еще!» снова и снова, когда совокупляющийся с ней Артем с воплями истового ужаса и боли ломал ей пальцы, а Беляев в дикарском исступлении сношал пустую глазницу.
Я смотрел все это от начала и до конца. Они заставили меня смотреть, как мои друзья в неестественном упоении разорвали себя полностью. Потом нас отпустили.
Не знаю как, но я и Лена оказались в ближайшем якутском поселении, потом в районной больнице, а наконец и в Москве. Многие месяцы лечение в психушке сменялось допросами милиции. Я рассказал все, как было. Она, наверное, тоже. Нас, конечно, определили на лечение, но по выражению лиц сотрудников в штатском я понял, что просто так они это не оставят.
Я вышел через пару лет. Через год вышла и Лена. Ее лицо навсегда потеряло красоту, оно практически полностью представляло из себя сплошной шрам. Мы не можем общаться — мы живое напоминание друг другу об этой злосчастной экспедиции. Образование я все таки получил по специальности, но никогда не работаю с древностями. Единственное, чего я хочу, это чтобы спецслужбы уничтожили проклятое место. Я не хочу, чтобы ОНИ вернулись.
Лена сидела на земле. Она истошно кричала. На ее лице больше не было кожи, она выдавила себе глаза. Теперь она в слепом исступлении раздирала мясо на лице. Артем, Беляев и Лиза лежали у основания проклятого камня. Они были раздеты и сплелись в некой отвратительной кровавой оргии. Их ласки сменялись нанесением травм, крики экстаза криками боли. Их повреждения должны были заставить их умереть, но чудовищная магия этого места не давала им обрести избавления. Лиза кричала «Еще!» снова и снова, когда совокупляющийся с ней Артем с воплями истового ужаса и боли ломал ей пальцы, а Беляев в дикарском исступлении сношал пустую глазницу.
Я смотрел все это от начала и до конца. Они заставили меня смотреть, как мои друзья в неестественном упоении разорвали себя полностью. Потом нас отпустили.
Не знаю как, но я и Лена оказались в ближайшем якутском поселении, потом в районной больнице, а наконец и в Москве. Многие месяцы лечение в психушке сменялось допросами милиции. Я рассказал все, как было. Она, наверное, тоже. Нас, конечно, определили на лечение, но по выражению лиц сотрудников в штатском я понял, что просто так они это не оставят.
Я вышел через пару лет. Через год вышла и Лена. Ее лицо навсегда потеряло красоту, оно практически полностью представляло из себя сплошной шрам. Мы не можем общаться — мы живое напоминание друг другу об этой злосчастной экспедиции. Образование я все таки получил по специальности, но никогда не работаю с древностями. Единственное, чего я хочу, это чтобы спецслужбы уничтожили проклятое место. Я не хочу, чтобы ОНИ вернулись.
Страница 4 из 4
