За Воронянкой, на Чижиковом кладбище №2, в 12-м слева ряду, под плитой с надписью «Труп неизвестного мужчины, найденный неизвестно где неизвестно кем», жил Скелет, который увлекался коллекционированием табуреток. В его коллекции насчитывалось до триста тринадцати экспонатов. Они уже не помещались в его обыкновенном однокомнатном гробу, и приходилось прятать табуретки по кустам, которыми почти полностью заросло кладбище. Но там они от сырости быстро портились, а самые устойчивые забирал себе новый сторож Харитон Хрюкин. Скелету пришлось даже выгнать из соседнего многокомнатного склепа тихого и беззлобного вурдалака Тихона, чтобы разместить там особо ценные экспонаты.
Добавить в моё избранное
17 мин, 49 сек 9233
Профессия, должность: бывший студент, ныне автор сомнительных статей. Будущее: если не прекратит своих занятий, может погибнуть в страшных мучениях… — Повторяю вам, я не Раскольников! — закричал Скелет.
— Я вообще не имею имени, а моя профессия — коллекционирование табуреток.
— Ещё чего! — старуха ткнула в какую-то кнопку, и под аккомпонимент винчестера из щели в мониторе вылез свёрнутый в трубочку лист бумаги.
— Только у вас из моих клиентов такое худое лицо, что скорее на череп похоже. А волосы где? В салон париков продали! Или от недоедания выпали? Признайтесь, что не читали табличку. А ведь сказано в заповеди тринадцатой: не заходи без доклада к ближнему своему! Врун вы, Раскольников, проклятый и ещё хотели старушку бедную прибить за два рубля!
Скелет едва не выронил табуретки.
— Я не хотел, — залепетал он, — я вас вообще не знаю… я табуретки коллекционирую… только табуретки… — А это что?— туша старухи выкарабкалась из-за стола, подошла к стенному шкафу и трижды крутанула круглую ручку. Дверца открылась, зажглись люминесцентные лампы, и Скелет увидел красную бархатную подушку, на которой лежал массивный топор.
— От меня ничего не скроешь!— загоготала старуха. Она приподняла топор и взвесила его в руке. Наш герой глянул на Гарма и обомлел. Теперь это был писанный гуашью И. Э. с фиолетовым чемоданом.
— Я тут не причём!— отчаянно закричал Скелет.
— Я коллекционирую табуретки.
— Но это не даёт вам права убивать старушек, — ехидно заметила старуха.
Наш герой хотел было ей возразить, но старуха издала хриплый боевой клич и бросилась к нему, размахивая топором. Скелет выбежал в коридор и захлопнул за собой дверь.
Раздался страшный удар, и во все стороны полетели щепки. Топор старухи едва не испортил особо ценный экспонат. Скелет отбежал к выходу. Старуха неуклюже перелезала через громадную дыру в двери. Наш герой задом вывалился на лестничную площадку и захлопнул за собой дверь.
— Чего запираешься, — укоризненно сказал кот в бардовом пиджаке, высунувшийся из квартиры №14 — всё равно хозяйка достанет.
— Не достанет… — произнёс запыхавшийся Скелет, стукая ногой в дверь, — это осина — дерево креплёное.
Скелет повернул к коту глазницы — и это его спасло. Лезвие топора пронеслось в миллиметре от его черепа и разодрало дерматин.
Старуха стояла на лестнице, которая вела вверх и готовила новую атаку.
Скелет закричал: «А-а-а!» и бросился вниз, размахивая табуретками, как пингвин крыльями. Он достиг четвёртого этажа, когда услышал внизу шум и хлопанье мухобоек. А сверху доносилось тяжёлое дыхание и шарканье ног старухи.
Наш герой заметался по лестничной клетке и внезапно заметил открытую дверь квартиры №8. Она была недавно перекрашена из первоначального белого цвета в ярко-фиолетовый и в данный момент сохла. Скелет забежал в квартиру и, не долго думая, спрятался в самую дальнюю комнату. Там он запер дверь и в изнеможении опустился на холодную кровать.
Комнатка была тесная, как гроб. Большую её часть занимала огромная печь. Возле окна стоял колченогий стол.
В печи кто-то заскрёбся. Скелет нерешительно отодвинул заслонку и увидел круглое и злобное лицо старухи.
— А ты что думал, — закричала она, так, что костный мозг стыл, — от меня так просто отделаешься? «Хрупай сухарики!» Старуха стала, извиваясь всем телом, вылезать из печки. Это было страшное зрелище: её пыхтение и хруст старых костей, дополняемые шелестом осыпавшейся печной побелки, наполняли комнату и пульсировали от стены к стене. Скелет начал отступать к дверям, но с той стороны уже щёлкали неумолимые мухобойки.
К счастью, тут до него дошло, что он всё равно покойник и ему никакого вреда причинить невозможно. Но мысль, что у него могут отобрать всю его коллекцию, привела его в ужас. Наш герой вскочил на стол и, разбив стекло японской табуреткой, выпрыгнул в окно, пользуясь тем, что уже был мертв, и благодаря этому не мог погибнуть от падения с большой высоты.
Нашему герою невероятно повезло. Прямо под окнами стоял гнутый фонарь, и Скелет ухватился зубами (в руках были табуретки) за верхушку. При жизни он пользовался пастой Welcometothehell, благодаря чему его зубы до сих пор сохранили первозданную белизну и прочность. Но они немного расцарапали основу фонаря, которая была изготовлена из дефицитной легированной стали. С тех пор все фонари в нашем городе делают прямыми — чтобы на них скелеты не прыгали.
Через две минуты под фонарём пробегал сбежавший из зоопарка сумасшедший жираф, который воображал себя троллейбусом и постоянно пытался уцепиться своими крохотными рожками за провода высоковольтной линии. Скелет довольно удачно доехал на нём до остановки «Дворище», где тихо уселся на лавку и стал ждать. Единственное неудобство заключалось в том, что за ним два квартала гнались с криками «Держи наглядное пособие!» студенты медицинского института.
— Я вообще не имею имени, а моя профессия — коллекционирование табуреток.
— Ещё чего! — старуха ткнула в какую-то кнопку, и под аккомпонимент винчестера из щели в мониторе вылез свёрнутый в трубочку лист бумаги.
— Только у вас из моих клиентов такое худое лицо, что скорее на череп похоже. А волосы где? В салон париков продали! Или от недоедания выпали? Признайтесь, что не читали табличку. А ведь сказано в заповеди тринадцатой: не заходи без доклада к ближнему своему! Врун вы, Раскольников, проклятый и ещё хотели старушку бедную прибить за два рубля!
Скелет едва не выронил табуретки.
— Я не хотел, — залепетал он, — я вас вообще не знаю… я табуретки коллекционирую… только табуретки… — А это что?— туша старухи выкарабкалась из-за стола, подошла к стенному шкафу и трижды крутанула круглую ручку. Дверца открылась, зажглись люминесцентные лампы, и Скелет увидел красную бархатную подушку, на которой лежал массивный топор.
— От меня ничего не скроешь!— загоготала старуха. Она приподняла топор и взвесила его в руке. Наш герой глянул на Гарма и обомлел. Теперь это был писанный гуашью И. Э. с фиолетовым чемоданом.
— Я тут не причём!— отчаянно закричал Скелет.
— Я коллекционирую табуретки.
— Но это не даёт вам права убивать старушек, — ехидно заметила старуха.
Наш герой хотел было ей возразить, но старуха издала хриплый боевой клич и бросилась к нему, размахивая топором. Скелет выбежал в коридор и захлопнул за собой дверь.
Раздался страшный удар, и во все стороны полетели щепки. Топор старухи едва не испортил особо ценный экспонат. Скелет отбежал к выходу. Старуха неуклюже перелезала через громадную дыру в двери. Наш герой задом вывалился на лестничную площадку и захлопнул за собой дверь.
— Чего запираешься, — укоризненно сказал кот в бардовом пиджаке, высунувшийся из квартиры №14 — всё равно хозяйка достанет.
— Не достанет… — произнёс запыхавшийся Скелет, стукая ногой в дверь, — это осина — дерево креплёное.
Скелет повернул к коту глазницы — и это его спасло. Лезвие топора пронеслось в миллиметре от его черепа и разодрало дерматин.
Старуха стояла на лестнице, которая вела вверх и готовила новую атаку.
Скелет закричал: «А-а-а!» и бросился вниз, размахивая табуретками, как пингвин крыльями. Он достиг четвёртого этажа, когда услышал внизу шум и хлопанье мухобоек. А сверху доносилось тяжёлое дыхание и шарканье ног старухи.
Наш герой заметался по лестничной клетке и внезапно заметил открытую дверь квартиры №8. Она была недавно перекрашена из первоначального белого цвета в ярко-фиолетовый и в данный момент сохла. Скелет забежал в квартиру и, не долго думая, спрятался в самую дальнюю комнату. Там он запер дверь и в изнеможении опустился на холодную кровать.
Комнатка была тесная, как гроб. Большую её часть занимала огромная печь. Возле окна стоял колченогий стол.
В печи кто-то заскрёбся. Скелет нерешительно отодвинул заслонку и увидел круглое и злобное лицо старухи.
— А ты что думал, — закричала она, так, что костный мозг стыл, — от меня так просто отделаешься? «Хрупай сухарики!» Старуха стала, извиваясь всем телом, вылезать из печки. Это было страшное зрелище: её пыхтение и хруст старых костей, дополняемые шелестом осыпавшейся печной побелки, наполняли комнату и пульсировали от стены к стене. Скелет начал отступать к дверям, но с той стороны уже щёлкали неумолимые мухобойки.
К счастью, тут до него дошло, что он всё равно покойник и ему никакого вреда причинить невозможно. Но мысль, что у него могут отобрать всю его коллекцию, привела его в ужас. Наш герой вскочил на стол и, разбив стекло японской табуреткой, выпрыгнул в окно, пользуясь тем, что уже был мертв, и благодаря этому не мог погибнуть от падения с большой высоты.
Нашему герою невероятно повезло. Прямо под окнами стоял гнутый фонарь, и Скелет ухватился зубами (в руках были табуретки) за верхушку. При жизни он пользовался пастой Welcometothehell, благодаря чему его зубы до сих пор сохранили первозданную белизну и прочность. Но они немного расцарапали основу фонаря, которая была изготовлена из дефицитной легированной стали. С тех пор все фонари в нашем городе делают прямыми — чтобы на них скелеты не прыгали.
Через две минуты под фонарём пробегал сбежавший из зоопарка сумасшедший жираф, который воображал себя троллейбусом и постоянно пытался уцепиться своими крохотными рожками за провода высоковольтной линии. Скелет довольно удачно доехал на нём до остановки «Дворище», где тихо уселся на лавку и стал ждать. Единственное неудобство заключалось в том, что за ним два квартала гнались с криками «Держи наглядное пособие!» студенты медицинского института.
Страница 4 из 6
