Альф. Стук-стук

Музыка в зале стихла. Нервно даже стало как-то. Ладно.

Вот, я стал замечать от него сильный алкашный душок. Он только что вышел из отпуска и по его лицу было понятно, как и за чем он отдыхал. Точно не за чаем с бергамотом.

Мы уже делали ад-ап сериалу «Кости». Так себе дело, честно говоря, но я уже взял расчет, так что говорю как обычный зритель.

Однажды на лестнице, где все тайно курили, вижу его с чекушкой Киновского коньяка. Я подошел к нему с развернутой моралью и закуской в виде дружеских лещей и тут у него и развязался язык.

— … у тебя пацану девятнадцать лет. На втором курсе, а ты как свинья обрыг… — начал я.

— А знаешь. Я Станислава видел.

— Че. Кого?

— Стасика из сериала.

— Да я тоже его видел. На свадьбе недавно гулял со Светлаковым. И по первому. В Оттепели. И на поминках. Не поверишь, опять со Светлаковым.

— Не Егора.

— А кого?

— Стасика.

Стоит пояснить. Егор Корешков это актер, который играл Станислава Тихановича в Восьмидесятых. Там он был сыном крупной партийной шишки, водил героиню Земцовой в КВН по спецпропуску, и там Якин дал ему просраться. Он тогда снялся в роли жениха в комедии «Горько» и в сериале«Оттепель» по Первому каналу. И этим объясняется моя неудачная шутка.

— Ты зачем эту хуйню пьешь? — я попытался забрать у него бутылку.

— Убери блять. Ты понимаешь, я зашел в этот блять. Бутерброд купить и видел как он пацаненка увозит.

— Егор увозит?

— Да не Егор, а Стас блять.

Я его увел в комнату отдыха и вызвал такси. Довезти до дома я решил его сам. В дороге он начал прояснять детали, как мне показалось сначала горячечного бреда.

— Как мой пацан. Совсем молодой.

— Егор достойный человек и профессионал. А тебе в отпуске меньше на кухне с конем разговаривать нужно было.

— Я в отпуске не дома был. И я не про Егора. А про Стасика. Имеенно про персонажа нашего. Ты блять. Блять прикинь ЭТО РЕАЛЬНО ОН. Он блять я тебе говорю, я его вот отсюда, — тычет указательным пальцем в висок, — достал, а он блять на улице. Водитель включил радио с «Лабутенами» громче и пренебрежительно чвякнул.

— Сейчас приедем и объяснишь, — мне не понравился насмешливый взгляд мужика за рулем.

Высадившись у подъезда Хрущевки(живем мы как обычные люди, а не как «обычные люди» из наших сериалов). Леха сел на вкопанное в землю колесо и достал сигарету. Я подкурил ему и попросил сам. Он дал мне«куреху» и я тоже задымил. Конина уже выветрилась из Лехи и он, продышавшись продолжил с расстановкой:

— Я же отпуск не дома синюю сисю сосал. Я в Подмосковье был.

— У Любки?

— Раз всего. Пожрать заехал. Нет. Я следил за ним.

— Так. Хуйня. Заново давай.

— Смотри. Я перед днем победы зашел по дороге на Амедию в этот, макдоналдс или как там его, где бутерброды тебе делают какие хочешь.

— Сбарро или как то так — Да похуй. Ну и вот. Стою жру у окна и тут вижу что у черной волги по другой стороне улицы стоит Стас. Персонаж нашего сериала. Восьмидесятых.

Я серьезно. Стоит и кого-то ждет.

— Он похож на Егора?

— Нееет. Не похож. Он похож на то, как я его представлял, когда писал. На кастинге на меня хуй клали как обычно. Восьмидесятые хоть и сделаны как аналог американщины, но большая часть сюжета основана на очерках и рассказах бати Темки.

— Лога?

— Да. Его отец вращался в восьмидесятых на Южинском у Патриарших прудов. С Головиным, Дугиным, ну ты знаешь. Писатели, поэты, философы, колдуны блять пропойные.

— Ну.

— Тоже пописывал понемногу. Не претенциозно, нет. Просто дневники и заметки. От туда некоторые истории, про бюст Ленина в кино, про рок-тусовки. Актуальные для того времени. И персонажей половина главных от туда. Реальные люди. Настоящий Иван такой жил. Вот блять. Он достал из своей сумки старую толстую советскую школьную тетрадь. Настолько старую и настолько хорошо сохранившуюся, что из нее даже промокашка выпала прямо рядос с лужей. Я хотел ее подобрать, но:

— Блять! Ладн, на ней нихуя не было. Пошли. Он открыл домофон, тот потилиликал и мы начали подниматься по подъезду на третий этаж.

— Вот и от сюда, — похлопал по тетрадке, — большинство персонажей всех четырех сезонов, кроме Стаса этого. Его я сам выдумал. Ни на знакомом, без прототипа-хуитипа, тупо взял и выдумал. Типа такой стандартный мерзкий гондон. Собирательный образ всех этих институтских подхалимов активистов. Детишек богатеньких партийных залуп. Стой тут.

Мы встали у почтовых ящиков и он достал еще сигарету. Протянул мне. Я отказался и жестом показал мол «Ну рассказывай дальше».

— Так вот, — задымил, — тут же в тетрадке и девяностые есть. И нулевые. И наше время. И следующие десять лет. Писался текст в момент развала как раз.