Режиссер: Майкл Армстронг, Адриан Ховен. В главных ролях: Херберт Лом, Удо Кир, Оливера Вуко, Реджи Нолдер, Херберт Фукс…
Добавить в моё избранное
4 мин, 50 сек 11649
В 20-е годы страшнее немецких ужастиков и придумать ничего было нельзя. В то время, как окрепший Голливуд снимал вестерны и комедии, молодое советское кино утопало в агитации, а французы прививали кинематографу костюмированные приключения, немецкие экспрессионисты изощрялись над человеческим разумом и психикой. На экранах господствовали сумасшедшие ученые и мифические монстры, извращенные миры и запредельная (по тогдашним меркам) жестокость и обнаженка. На сеансах «кинематограф стал меняться под воздействием внешне-политических и экономических событий. Приход нацистов к власти начисто обрезал крылья многим поистине великим художникам немецкого кино, которые вынуждены были удирать в США и Англию, где, к слову сказать, если и попадали в струю и даже оказали существенное влияние на голливудскую жанровую продукцию, ничего равноценного былым своим шедеврам не создавали. Мастерская ужасов надолго перешла в руки британскому кинематографу, а немецкое кино десятилетия потом пыталось освободиться от нацистской печати — истинной, а не придуманной» печати дьявола«и окончательно не освободилось, наверное, до сих пор.»
В 60-е гг. жанровый кинематограф в ФРГ постепенно стал воскресать, хотя возрождения Феникса из пепла не произошло. Скорее имело место продолжительное зачатие, осторожное вылезание, окукливание, созревание, прощупывание незнакомой территории. И на фоне уже хорошо оформившихся американских или британских сводных братьев немецкие жанровые фильмы казались повторением пройденного, подделками, хотя на самом деле как раз немецкий кинематограф и дал жанру ужасов и триллерам такой активный толчок к развитию.
Тема средневековья была в те годы одной из основополагающих в жанровом европейском кино, тогда как американцев больше занимали монстры и пришельцы из Космоса. А что самое страшное было в средневековье, кроме, разумеется, нравов и запаха от рыцарей? Разумеется, инквизиция. Ей и посвящали свои художественные поиски режиссеры, вроде Джесуса Франко, Гордона Хесслера, Майкла Ривза и др. Последний, к слову, должен был по своей собственной книге снимать и картину «Ведьмы, замученные до смерти» — так в оригинале звучит название фильма, но по случаю своей смерти сделать этого не смог. Его заменили режиссером помельче — Майклом Армстронгом, который приехал, кстати, из Англии и был в этом деле не очень опытен. А в помощь ему напросился местный опытный жанровый актер Адриан Ховен, старательно поддерживавший молодого режиссера на всех стадиях кинопроизводства — помог найти финансирование, переписал сценарий, снялся в одной из ролей. Снимали на прекрасной натуре — в Австрии в живых декорациях местных замков и прелестных лугов, речек и перелесков. Набрали внушительную массовку, взяли нескольких весьма харизматичных актеров, в т. ч. молодого, но в скором времени ставшего любимчиком жанровых режиссеров всех мастей барышень, которые должны были изображать несправедливо обвиненных в колдовстве.
Что же получилось в результате у всех этих прекрасных людей? Получилось интересно, но очень неровно. Сравнения с лентами вышеназванных мастеров, такими как «Обличье сатаны», «Кровавый судья» или«Великий инквизитор»(все того же Ривза), лента, увы, не выдерживает. Несмотря на кричащий слоган о том, что это де«один из страшнейших фильмов в истории», в пугании ему далеко даже до современных работ, вроде «Матери слез» или«В итоге остается ощущение неиспользованного потенциала. Очень хотелось авторам совместить историю любви с кровавой историей средневековья, но как раз в обобщающих моментах авторам явно отказывает опытность и умение обобщать, приводить от частного к общему. И показанное так и остается местечковой историей, еще и рассказанной как будто школьником. Вот были, мол, такие злодеи-инквизиторы, мучили-убивали, насиловали и грабили невиновных. На самом деле с инквизицией далеко не все так просто. Картина о неоднозначности эпохи начисто забывает и выдает эдакий наивно-развлекательный взгляд на проблему действительно серьезную, пытаясь попутно еще и слезы выжать неудачной историей любви.»
Многочисленные нелепости не дают смотреть эту картину серьезно. Финал, в котором сексуальная трактирщица, ходящая в таком декольте, что ее бы не только в средневековье, но и в 50-е гг. прошлого века подвергли бы пыткам, прилюдно обвиненная в колдовстве и сбежавшая из под стражи, прется в свой же трактир и там поднимает народное восстание!! Женщина! В средневековье! Восстание! И не Орлеанская Дева, а сисястая трактирщица! Верю, безусловно. Да еще и восстание разыграно максимально идиотски. Такая пламенная речь могла бы поднять с места разве что Павлика Морозова. И такого бреда в фильме хватает.
В Германии эта картина запрещена до сих пор. В некоторых странах была запрещена довольно долго. За жестокость и насилие. Однако большую часть хронометража мы наблюдаем не за жестокостью и насилием, а за романтическими прогулками Удо Кира и Оливеры Катарины, а так же за молчаливым противостоянием инквизитора со своим учеником.
В 60-е гг. жанровый кинематограф в ФРГ постепенно стал воскресать, хотя возрождения Феникса из пепла не произошло. Скорее имело место продолжительное зачатие, осторожное вылезание, окукливание, созревание, прощупывание незнакомой территории. И на фоне уже хорошо оформившихся американских или британских сводных братьев немецкие жанровые фильмы казались повторением пройденного, подделками, хотя на самом деле как раз немецкий кинематограф и дал жанру ужасов и триллерам такой активный толчок к развитию.
Тема средневековья была в те годы одной из основополагающих в жанровом европейском кино, тогда как американцев больше занимали монстры и пришельцы из Космоса. А что самое страшное было в средневековье, кроме, разумеется, нравов и запаха от рыцарей? Разумеется, инквизиция. Ей и посвящали свои художественные поиски режиссеры, вроде Джесуса Франко, Гордона Хесслера, Майкла Ривза и др. Последний, к слову, должен был по своей собственной книге снимать и картину «Ведьмы, замученные до смерти» — так в оригинале звучит название фильма, но по случаю своей смерти сделать этого не смог. Его заменили режиссером помельче — Майклом Армстронгом, который приехал, кстати, из Англии и был в этом деле не очень опытен. А в помощь ему напросился местный опытный жанровый актер Адриан Ховен, старательно поддерживавший молодого режиссера на всех стадиях кинопроизводства — помог найти финансирование, переписал сценарий, снялся в одной из ролей. Снимали на прекрасной натуре — в Австрии в живых декорациях местных замков и прелестных лугов, речек и перелесков. Набрали внушительную массовку, взяли нескольких весьма харизматичных актеров, в т. ч. молодого, но в скором времени ставшего любимчиком жанровых режиссеров всех мастей барышень, которые должны были изображать несправедливо обвиненных в колдовстве.
Что же получилось в результате у всех этих прекрасных людей? Получилось интересно, но очень неровно. Сравнения с лентами вышеназванных мастеров, такими как «Обличье сатаны», «Кровавый судья» или«Великий инквизитор»(все того же Ривза), лента, увы, не выдерживает. Несмотря на кричащий слоган о том, что это де«один из страшнейших фильмов в истории», в пугании ему далеко даже до современных работ, вроде «Матери слез» или«В итоге остается ощущение неиспользованного потенциала. Очень хотелось авторам совместить историю любви с кровавой историей средневековья, но как раз в обобщающих моментах авторам явно отказывает опытность и умение обобщать, приводить от частного к общему. И показанное так и остается местечковой историей, еще и рассказанной как будто школьником. Вот были, мол, такие злодеи-инквизиторы, мучили-убивали, насиловали и грабили невиновных. На самом деле с инквизицией далеко не все так просто. Картина о неоднозначности эпохи начисто забывает и выдает эдакий наивно-развлекательный взгляд на проблему действительно серьезную, пытаясь попутно еще и слезы выжать неудачной историей любви.»
Многочисленные нелепости не дают смотреть эту картину серьезно. Финал, в котором сексуальная трактирщица, ходящая в таком декольте, что ее бы не только в средневековье, но и в 50-е гг. прошлого века подвергли бы пыткам, прилюдно обвиненная в колдовстве и сбежавшая из под стражи, прется в свой же трактир и там поднимает народное восстание!! Женщина! В средневековье! Восстание! И не Орлеанская Дева, а сисястая трактирщица! Верю, безусловно. Да еще и восстание разыграно максимально идиотски. Такая пламенная речь могла бы поднять с места разве что Павлика Морозова. И такого бреда в фильме хватает.
В Германии эта картина запрещена до сих пор. В некоторых странах была запрещена довольно долго. За жестокость и насилие. Однако большую часть хронометража мы наблюдаем не за жестокостью и насилием, а за романтическими прогулками Удо Кира и Оливеры Катарины, а так же за молчаливым противостоянием инквизитора со своим учеником.
Страница 1 из 2
