Зловещие мертвецы (The Evil Dead, 1981)

Взяв на вооружение достижения мирового кинематографа и запрыгнув на широкие плечи Ветхий домишко, покрывало жухлой листвы, скрипучие качели — естественность декораций будоражит сознание похлеще иных спецэффектов, хоть фильм и прикидывается мистическим триллером менее получаса. Рэйми добивается саспенса элементарным затягиванием эпизодов, напряженным всматриванием в безмолвную черноту подпола. Но прежде чем зритель успеет погрузиться в атмосферу заброшенного жилища, кадр заполнят отрубленные конечности, литры кровавого компота и прочая жидкость сомнительного происхождения. Дают о себе знать и отголоски сексплотейшена — в кадре нет-нет да промелькнет чудная женская округлость. Отсутствие чувства меры сполна проявляется в знаменитой сцене демонического насилия, которой вполне вероятно вдохновлялся сам Стивен Кинг, хотя даже в его сознании вряд ли бы родилась идея коитуса с ожившим деревом. И в этом вся гипертрофированная прелесть «Зловещих мертвецов» — принципиальном нежелании выглядеть хоть сколь-нибудь серьезно. Да, это мать его трэш, в котором рубят головы, гниют подобно пластилину, а на поджарого героя Брюса Кэмпбела налетают потешно ряженые одержимые. И весь этот лихой бардак ближе к титрам превращается в психоделическое безумие, нервную пытку (вновь старина Рэйми затягивает сцены) от которой уже не ждешь хорошего конца, а с последним бешеным пролетом камеры приходит лишь рефлекторный выдох.