Забрать молодость?

— Пойдем!

Схватила она меня за руку.

— Куда?

Я даже испугалась. Особенно близко мы не общались, да и домой мне хотелось после работы, а никак не в другое место.

— Все равно куда! Не отказывай! Не откажешь ведь?

С таким надрывом женщины ко мне обычно не пристают. Я сдалась, она потащила меня в ближайшую кафешку. Взяла себе минералку.

— Вода?

Удивилась я. Раньше у нее были формы, а теперь это был просто скелет, жидкие волосы, синяки под глазами. Зрелище кошмарное.

— Слушай, если это диета, тебе пора с ней кончать.

Она только отмахнулась от меня. Мы сели за столик. Она молчала, но не потому что нечего сказать, а потому что ее буквально распирало, и она не знала с чего начать.

Вдруг меня осенило.

— Прости ради Бога за бестактность. У тебя онкология?

Сказала и аж самой стало дурно от своей невоспитанности. Но вместе с тем начинало расти раздражение. Позвала — говори, к чему играть в молчанку.

Она встрепенулась, и ее будто прорвало. Беспрестанно кусая ногти, обглоданные уже до крови, она начала будто выплескивать из себя свое горе.

— Мать мне не верит, думает, на наркотиках, парень бросил, сказал, что смотреть на меня страшно, встретил девушку, а теперь я уродина… Не знаю, как быть. Что происходит, не знаю! Все было хорошо, так хорошо, что поверить страшно было. И вдруг… Все разом. Помоги мне!

И вперилась в меня своим воспаленным взглядом.

— Я? Чем?

Меньше всего ждала такого поворота событий.

— Ты же на картах гадаешь, мистика тебе всегда нравилась.

Засмеяться было не к месту, но это был явный бред.

— Гадаю-то я для себя, мне это интересно, совпадает иногда. А мистика много кому нравится. Я же не знахарка, не экстрасенс. Да и не они тебе нужны. Иди к врачу, Насть!

— Думаешь, не ходила?

Вскинулась она.

— Всех обошла! Онкологов, психиатров! Мать по наркологам затаскала! Ноль! Слышишь? Ноль! Есть не могу — сразу рвет. Волосы клочьями лезут, вечером ложусь спать — одна морщинка, встаю — десять! Да и какой это нафиг сон? Только глаза закроешь, начинается… Тут она запнулась, видя мои отчаянные попытки заставить ее прекратить орать. На нас уже оборачивалось все кафе. Он зашептала.

— … Закрываю глаза. Темнота. И вдруг что-то… Все тянет из меня, тянет… — Что тянет-то?

Я спрашивала уже из вежливости, ибо убедилась, что Настя на наркотиках и у нее совсем с головой беда. Такие субъекты мне попадались, главное их выслушать, а потом удалиться и больше не встречаться.

— Не веришь мне? А оно тянет! Все высасывает из меня! А потом хохочет и зеркало из темноты выбрасывает. Я его подбираю, смотрюсь, а там не я! А ведьма старая! Смотри!

Она оскалила зубы в улыбке. В ее подобии. Желтые зубы чередовались с гнилыми, ни одного прежде белого и ровного не было и в помине.

— Валятся! Пока только задние, но скоро совсем без них останусь… Она заплакала. Не выслушать было бы совсем по-скотски.

— Расскажи, с чего это началось, Настена?!

Она шмыгнула носом и начала вспоминать.

— После универа на работу устроилась! Как хотела! В госструктуру. Представь, через полгода повысили лихо! Только не понравилось мне. Пришла в первый день, а там тетки все сплошь предпенсионные и злые-презлые! Сначала все расспросили, по головке гладили, а на следующий день бойкот мне устроили, слухи начали распускать, что я с начальником сплю, поэтому меня и повысили, а чего с ним спать, если он голубой и секрета из этого не делает! А потом вещи начали у меня пропадать из сумки! Расчески, пудреница… Все дела… Тут она понизила голос до шепота.

— А один раз, представь, вышла из туалета, а одна из них в эту же кабинку шмыгнула, даже оттолкнула меня! А чего ломиться, если все остальные свободные? Дверь прихлопнула за собой, а не закрыла! Смотрю, а она в МУСОРКЕ РОЕТСЯ! Меня передернуло, я и выскочила оттуда. И вот через пару дней… Не… Рассеянность на меня напала. В голове ничего не держится, все забываю. Лень такая одолевает… Даже не лень, а бессилье. Начальник добрым быть перестал, стервозины эти напели ему что-то. Выживать меня по-страшному начал! А я решила — не уйду! Из принципа! Держалась, как могла: и кофе пила, и записывала каждое слово. А курицы эти просто потешались надо мной. Я то плачу, то сержусь. Обида душит… Я-то ведь не хотела ни с кем враждовать! А они прямо зацвели! И морщины разгладились, и жир таять начал, и пучки свои на затылке распустили! Стали как девочки с распущенными волосами ходить. А когда я все же уволилась… Слышала бы ты, как они хохотали! Я за дверь вышла, реву, а они там такой хохот подняли, у меня мороз по коже пошел! И знаешь, что я думаю?

Она наклонилась близко-близко.

— ОНИ ЗАБРАЛИ МОЮ МОЛОДОСТЬ!