Очнулась я от того, что ткнулась носом в глянцевую страницу с фотографией Тадж-Махала. Сонно чертыхнувшись, я подняла голову и еле сдержала крик. Напротив меня за столом, аккуратно сложив руки на грязном пластике, сидел худой мужичонка, и в упор, не мигая, смотрел на меня.
Добавить в моё избранное
1 мин, 43 сек 9680
Был он щуплый, заросший, небритый, в старом плаще с оторванной пуговицей у ворота. Ну вылитый бомж. Но меня по-настоящему испугал не столько его вид, сколько глаза — глубоко посаженные, бледно-серые, будто помутневшие от катаракты. И неподвижный пристальный взгляд, точно клеем приклеенный к моему лицу.
От одной мысли о том, сколько он тут сидел, неотрывно пялясь на меня, спящую, мне стало дурно.
Я попыталась агрессией прикрыть испуг.
— Вы кто? Что вам надо? Вам что, других столиков мало!
Не знаю, какого ответа я ждала, но точно не такого, который прозвучал. Голос у «бомжа» был глухой и надтреснутый. Создавалось ощущение, что он говорит откуда-то издалека:
— Девонька, ты поезд ждешь?
«Блин! — подумала я.»
— А что ещё можно делать на вокзале!«. Но в ответ сухо бросила:»
— Жду.
— Скорый пассажирский 419?
— Э-э, нет вообще-то… Странный собеседник наклонился ближе и ещё пристальней — хотя куда уж больше — уставился на меня:
— Но ведь он скоро будет здесь.
— А мне-то что!
Нет, ну что за дурдом? Чего этот ненормальный прицепился ко мне? И вообще, почему буфетчица пускает в заведение всяких бомжей!
Я попыталась вскочить с места, но не тут-то было. Мужик вцепился в мою руку и с такой силой прижал ее к столу, что рванись я в полную силу, он запросто вывернул бы мне локоть. По-прежнему, глядя мне прямо в глаза, он заговорил медленно, размеренно и очень убедительно.
— Зря ты, девочка не уехала отсюда. Ты что ж, не знаешь, что сегодня ночью здесь никакие поезда не ходят кроме четыреста девятнадцатого?
Я отрицательно помотала головой.
— Скоро, скоро он приедет. Слышишь, гул нарастает?
Мужичонка на секунду отвел от меня свой дикий взгляд. И я вдруг поняла, что уже давным-давно не слышала ни одного проходящего поезда. Что на протяжении последних пары часов единственными звуками, которые я слышала, были гул лампочки под потолком да шуршание мусора по плитам пола. Даже буфетчицу было ни слышно, ни видно.
— Ш-ш, слушай, — пробормотал «бомж» и снова посмотрел на меня.
— Слушай!
И я услышала.
Откуда-то из неимоверной дали приближался гул поезда. Поезда, несущегося на дикой скорости. Ни стука колес на стыках рельс, ни сигналов, которые обычно сопровождают такое бешеное движение — только нарастающий гул.
От одной мысли о том, сколько он тут сидел, неотрывно пялясь на меня, спящую, мне стало дурно.
Я попыталась агрессией прикрыть испуг.
— Вы кто? Что вам надо? Вам что, других столиков мало!
Не знаю, какого ответа я ждала, но точно не такого, который прозвучал. Голос у «бомжа» был глухой и надтреснутый. Создавалось ощущение, что он говорит откуда-то издалека:
— Девонька, ты поезд ждешь?
«Блин! — подумала я.»
— А что ещё можно делать на вокзале!«. Но в ответ сухо бросила:»
— Жду.
— Скорый пассажирский 419?
— Э-э, нет вообще-то… Странный собеседник наклонился ближе и ещё пристальней — хотя куда уж больше — уставился на меня:
— Но ведь он скоро будет здесь.
— А мне-то что!
Нет, ну что за дурдом? Чего этот ненормальный прицепился ко мне? И вообще, почему буфетчица пускает в заведение всяких бомжей!
Я попыталась вскочить с места, но не тут-то было. Мужик вцепился в мою руку и с такой силой прижал ее к столу, что рванись я в полную силу, он запросто вывернул бы мне локоть. По-прежнему, глядя мне прямо в глаза, он заговорил медленно, размеренно и очень убедительно.
— Зря ты, девочка не уехала отсюда. Ты что ж, не знаешь, что сегодня ночью здесь никакие поезда не ходят кроме четыреста девятнадцатого?
Я отрицательно помотала головой.
— Скоро, скоро он приедет. Слышишь, гул нарастает?
Мужичонка на секунду отвел от меня свой дикий взгляд. И я вдруг поняла, что уже давным-давно не слышала ни одного проходящего поезда. Что на протяжении последних пары часов единственными звуками, которые я слышала, были гул лампочки под потолком да шуршание мусора по плитам пола. Даже буфетчицу было ни слышно, ни видно.
— Ш-ш, слушай, — пробормотал «бомж» и снова посмотрел на меня.
— Слушай!
И я услышала.
Откуда-то из неимоверной дали приближался гул поезда. Поезда, несущегося на дикой скорости. Ни стука колес на стыках рельс, ни сигналов, которые обычно сопровождают такое бешеное движение — только нарастающий гул.
