Стоял хороший летний день, мой 5-летний сын, Джеймс, играл на улице. Он был тихим мальчиком и в основном играл сам с собой. Он никогда не страдал от избытка друзей, но у него всегда было богатое воображение. Я была на кухне, кормила нашу собаку Фидо, когда услышала, как Джеймс разговаривает с кем-то на заднем дворе. Интересно, с кем он мог говорить. Может у него, наконец, появился друг?
Добавить в моё избранное
8 мин, 43 сек 13865
Джеймс просто уставился на меня, но ничего не сказал.
— ДЖЕЙМС! — заплакала я.
— Пожалуйста, просто скажи маме, откуда у тебя эти леденцы.
Джеймс опустил голову и сказал:
— Смеющийся Джек дал их мне.
Мое сердце вздрогнуло, я опустилась на колени, чтобы взглянуть в его глаза.
— Джеймс, я сыта по горло этим Смеющимся Джеком, он не настоящий! Это очень серьёзно, мне нужно знать, кто дал тебе леденцы!
Я увидела, как на глазах моего сына выступили слёзы.
— Но мама, Смеющийся Джек дал мне леденцы.
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, Джеймс никогда не лгал мне, но то, что он говорил мне, было невозможно. Я заставила его выплюнуть леденец и выкинула его вместе с остальными. Джеймс, казалось, был спокоен. Может быть, я просто слишком близко всё принимаю к сердцу. В ту ночь я положила Джеймса спать как обычно, и сама решила лечь пораньше.
Внезапно, меня разбудил громкий хлопок, раздавшийся на кухне. Я вскочила с кровати и побежала вниз по лестнице. Когда я добралась до кухни, то пришла в ужас. Содержимое всех полок было разбросано по кухне, а на люстре под потолком висело мёртвое тело нашей собаки Фидо. Её желудок был разрезан и забит леденцами, теми самыми, которые Джеймс ел в тот день.
Из шока меня быстро вывел крик из комнаты Джеймса и последовавший за ним треск. Я быстро схватила нож из ящика кухонного стола и побежала вверх по лестнице так быстро, как только может бежать мать, когда её ребёнок находится в опасности. Я ворвалась в дверь спальни и включила свет. Все в комнате было сбито и разбросано по полу, мой бедный сынок лежал в постели, плача и дрожа от страха. Он обмочился, и на покрывале образовалась жёлтая лужица.
Я схватила своего ребёнка, выбежала из дома и побежала к соседям. К счастью, они ещё не спали. Они позволили мне воспользоваться своим телефоном, и я вызвала полицию. Вскоре они приехали, и я объяснила, что произошло. Они смотрели на меня, как на умалишённую. Они обыскали дом, но нашли лишь мёртвую собаку и две разгромленные комнаты.
Офицер сказал мне, что кто-то, вероятно, проник в дом, проделал всё это и быстро сбежал, когда услышал, как я поднимаюсь по лестнице. Я знала, что это не правда. Все двери и окна были закрыты. Кто бы ни побывал в моём доме, он зашёл не снаружи.
На следующий день Джеймс остался дома. Я не хотела, чтобы он пропадал у меня из вида. Я пошла в гараж и нашла свою старую радио-няню и установила её в своей комнате.
— Если что-то произойдёт в его комнате сегодня вечером, я смогу это услышать.
Я пошла на кухню, взяла самый большой нож и положила его на своей тумбочке.
— Воображаемый это друг или нет, но я никому не позволю причинить боль моему мальчику.
Вскоре наступила ночь. Я уложила Джеймса спать. Он боялся, но я пообещала, что не позволю, чтобы с ним что-то случилось. Я накрыла его, поцеловала и выключила ночник. Перед тем как закрыть дверь, я прошептала ему:
— Спокойной ночи, Джеймс, я люблю тебя.
Я старалась держаться, чтобы не заснуть, но через несколько часов, почувствовала, что всё-таки засыпаю. Мой ребенок будет в безопасности этой ночью, и мне нужно поспать. Но как только я положила голову на подушку, я услышала слабый шум из радио-няни, которую я положила на тумбочку. Сначала шум был похож на помехи, как в радио. Потом он превратился в тихий стон. Может, это Джеймс так спит?
Потом я услышала его… смех из своего кошмара… этот ужасный смех.
Я вскочила с кровати и схватила нож. Я бросилась в комнату Джеймса и распахнула дверь. Я попробовала включить свет, но он не загорелся. Я сделала шаг и почувствовала теплую, густую жидкость под ногами. Внезапно загорелся ночник Джеймса, и передо мной предстала картина абсолютного ужаса.
Тело Джеймса было пригвождено к стене, гвозди были вбиты в его руки и ноги. Его грудь была широко разрезана и внутренние органы свисали до пола. Его глаза и язык были удалены вместе с большей частью его зубов. Мне стало дурно, я едва могла поверить, что это мой сын.
Потом я снова услышал его мягкий, отчаянный стон. Джеймс был еще жив! Мой ребенок, мой бедный ребенок, превозмогая такую ужасную боль, продолжал цепляться за жизнь. Я побежала через всю комнату, и меня начало рвать на пол, но мой приступ прервал ужасный хохот, раздавшийся у меня за спиной.
Я повернулась, все еще вытирая желчь со своего рта, и тогда из тени вышел злодей, ответственный за весь этот ужас, Смеющийся Джек. У него была призрачно-белая кожа и спутанные чёрные волосы до плеч. Его пронзительные белые глаза обрамляли чёрные круги. Кривая улыбка обнажила ряд остро-заточенных зубов. А его кожа совсем не была похожа на кожу, скорее на пластик или на резину. Он был одет в пятнистый, черно-белый костюм клоуна с полосатыми рукавами и носками.
— ДЖЕЙМС! — заплакала я.
— Пожалуйста, просто скажи маме, откуда у тебя эти леденцы.
Джеймс опустил голову и сказал:
— Смеющийся Джек дал их мне.
Мое сердце вздрогнуло, я опустилась на колени, чтобы взглянуть в его глаза.
— Джеймс, я сыта по горло этим Смеющимся Джеком, он не настоящий! Это очень серьёзно, мне нужно знать, кто дал тебе леденцы!
Я увидела, как на глазах моего сына выступили слёзы.
— Но мама, Смеющийся Джек дал мне леденцы.
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, Джеймс никогда не лгал мне, но то, что он говорил мне, было невозможно. Я заставила его выплюнуть леденец и выкинула его вместе с остальными. Джеймс, казалось, был спокоен. Может быть, я просто слишком близко всё принимаю к сердцу. В ту ночь я положила Джеймса спать как обычно, и сама решила лечь пораньше.
Внезапно, меня разбудил громкий хлопок, раздавшийся на кухне. Я вскочила с кровати и побежала вниз по лестнице. Когда я добралась до кухни, то пришла в ужас. Содержимое всех полок было разбросано по кухне, а на люстре под потолком висело мёртвое тело нашей собаки Фидо. Её желудок был разрезан и забит леденцами, теми самыми, которые Джеймс ел в тот день.
Из шока меня быстро вывел крик из комнаты Джеймса и последовавший за ним треск. Я быстро схватила нож из ящика кухонного стола и побежала вверх по лестнице так быстро, как только может бежать мать, когда её ребёнок находится в опасности. Я ворвалась в дверь спальни и включила свет. Все в комнате было сбито и разбросано по полу, мой бедный сынок лежал в постели, плача и дрожа от страха. Он обмочился, и на покрывале образовалась жёлтая лужица.
Я схватила своего ребёнка, выбежала из дома и побежала к соседям. К счастью, они ещё не спали. Они позволили мне воспользоваться своим телефоном, и я вызвала полицию. Вскоре они приехали, и я объяснила, что произошло. Они смотрели на меня, как на умалишённую. Они обыскали дом, но нашли лишь мёртвую собаку и две разгромленные комнаты.
Офицер сказал мне, что кто-то, вероятно, проник в дом, проделал всё это и быстро сбежал, когда услышал, как я поднимаюсь по лестнице. Я знала, что это не правда. Все двери и окна были закрыты. Кто бы ни побывал в моём доме, он зашёл не снаружи.
На следующий день Джеймс остался дома. Я не хотела, чтобы он пропадал у меня из вида. Я пошла в гараж и нашла свою старую радио-няню и установила её в своей комнате.
— Если что-то произойдёт в его комнате сегодня вечером, я смогу это услышать.
Я пошла на кухню, взяла самый большой нож и положила его на своей тумбочке.
— Воображаемый это друг или нет, но я никому не позволю причинить боль моему мальчику.
Вскоре наступила ночь. Я уложила Джеймса спать. Он боялся, но я пообещала, что не позволю, чтобы с ним что-то случилось. Я накрыла его, поцеловала и выключила ночник. Перед тем как закрыть дверь, я прошептала ему:
— Спокойной ночи, Джеймс, я люблю тебя.
Я старалась держаться, чтобы не заснуть, но через несколько часов, почувствовала, что всё-таки засыпаю. Мой ребенок будет в безопасности этой ночью, и мне нужно поспать. Но как только я положила голову на подушку, я услышала слабый шум из радио-няни, которую я положила на тумбочку. Сначала шум был похож на помехи, как в радио. Потом он превратился в тихий стон. Может, это Джеймс так спит?
Потом я услышала его… смех из своего кошмара… этот ужасный смех.
Я вскочила с кровати и схватила нож. Я бросилась в комнату Джеймса и распахнула дверь. Я попробовала включить свет, но он не загорелся. Я сделала шаг и почувствовала теплую, густую жидкость под ногами. Внезапно загорелся ночник Джеймса, и передо мной предстала картина абсолютного ужаса.
Тело Джеймса было пригвождено к стене, гвозди были вбиты в его руки и ноги. Его грудь была широко разрезана и внутренние органы свисали до пола. Его глаза и язык были удалены вместе с большей частью его зубов. Мне стало дурно, я едва могла поверить, что это мой сын.
Потом я снова услышал его мягкий, отчаянный стон. Джеймс был еще жив! Мой ребенок, мой бедный ребенок, превозмогая такую ужасную боль, продолжал цепляться за жизнь. Я побежала через всю комнату, и меня начало рвать на пол, но мой приступ прервал ужасный хохот, раздавшийся у меня за спиной.
Я повернулась, все еще вытирая желчь со своего рта, и тогда из тени вышел злодей, ответственный за весь этот ужас, Смеющийся Джек. У него была призрачно-белая кожа и спутанные чёрные волосы до плеч. Его пронзительные белые глаза обрамляли чёрные круги. Кривая улыбка обнажила ряд остро-заточенных зубов. А его кожа совсем не была похожа на кожу, скорее на пластик или на резину. Он был одет в пятнистый, черно-белый костюм клоуна с полосатыми рукавами и носками.
Страница 2 из 3
