В начале 70-х годов прошлого века в шведском журнале «Чудеса науки и техники» журналист-историк Рейнар Хагель из Стокгольма опубликовал статью о необычном изобретении или даже открытии, сделанном в XVIII веке малоизвестным русским ученым Александром Матвеевичем Карамышевым. На демонстрации этого изобретения в Петербургском Горном училище 27 января 1776 года кроме студентов присутствовали известные минералоги, академики Леман, Брикман и Канкрин.
Добавить в моё избранное
4 мин, 32 сек 13822
Следует заранее оговориться, что Карамышев вовсе не легендарная личность вроде Левши и не безвестный народный умелец — он был академиком, автором многих научных работ. Впоследствии Леман в своей книге «Проблемы минералогии» вспоминает об этой демонстрации:«С помощью своего аппарата Карамышев доказал возможность из всякого непрозрачного известнякового шпата прозрачный камень произвести искусством».
Есть соответствующая ссылка и в работах Брикмана. Он, в частности, приводит вступительную речь Карамышева, предварявшую демонстрацию.
«Господа студенты! — начал свое выступление Карамышев. — Сегодня я покажу вам придуманное мною действие над горными породами. Оное действие сводится к приданию идеальной прозрачности горным породам. Изобретенный мной аппарат пока несовершенен, но он действует. Вот смотрите, господа. Сие открытие если не нам, то нашим потомкам зело будет надобно. Еще мала сила оного аппарата, но представьте химика и геогноста (геолога. — Прим. ред.), вооружённого им. И металлург, и геогност, и химик усмотрят под землей всякие руды и металлы, увидят нутро печей, узрят суть чудесных превращений веществ».
Известный историк оружейной техники А.Широкорад в своей книге «Чудо-оружие в СССР», в главе, посвященной разработке в СССР еще в 30-х годах невидимого самолета (невидимого визуально, радаров тогда еще не было даже в проекте), проводит целое расследование этой странной истории. Согласно его сообщению, в 1929 году в газете «Вечерняя Москва» появилась заметка инженера Д.Понятовского. В ней он рассказал, что в городе Кадуй Вологодской области, в краеведческом музее хранится дневник некоего сподвижника Михаилы Ломоносова — A.M.Карамышева. В этом дневнике приведены чертежи и расчеты прибора, с помощью которого он смог достичь полной прозрачности непрозрачных по своей природе тел.
Однако вовсе не этому «великому деланью» посвятил свою статью Понятовский, а резкой критике этого факта, опубликованного ранее в газете«Северный краевед». «Можно только удивляться, — писал он, — безответственности руководства газеты, которая трезвонит на весь свет о том, что якобы в каком-то захолустном музее какого-то захолустного поселка столько лет и даже веков хранилось открытие, способное перевернуть все представления человечества о природе вещей».
Странным было то, что одна из центральных газет пыталась опровергнуть факты из публикации о «захолустном поселке». Историк Широкорад попытался разыскать ту самую злополучную статью в «Северном краеведе» и выяснил еще более странную вещь: весь тираж газеты был конфискован практически сразу же после ее появления. Ни одного номера не сохранилось ни в библиотеках, ни в архивах. Более того, из музея исчез и сам дневник, хранившийся под номером 978 в запасниках музея. Удалось только выяснить, что дневник передал музею кадуйский краевед Семен Фоминых, который получил его от своего деда-геолога. Один из работников музея не так давно сообщил, что дневник изъяли работники ОГПУ сразу после публикации в«Северном краеведе». С его содержанием был знаком лишь помощник директора В.И. Любенкович, который и являлся автором публикации. Вместе с дневником чекисты увезли и автора, и больше он в Кадуе не появлялся. Через несколько месяцев родственники получили сообщение, что Любенкович скончался в Москве. Правда, ему тогда было 70 лет. Не менее загадочна и судьба самого Карамышева.
Через три года после демонстрации своего прибора минералог и «геогност» внезапно покидает столицу и оказывается, даже по тем меркам, в полнейшей глуши — в Иркутске, причем на должности директора ассигнационной конторы! И лишь под конец жизни он возвращается в минералогию и занимается поиском руд в районе Колывано-Воскресенских заводов. Кстати, умер он подозрительно рано.
И что еще более странно, не обнаружено ни одной его публикации, посвященной прибору, создающему невидимость.
Короткая разгромная заметка инженера Понятовского в центральной прессе, явно предназначенная для тех читателей, кто успел ознакомиться со статьей в «Северном краеведе», крайне заинтересовала студента-геолога А.Пархоменко, впоследствии ставшего доктором геолого-минералогических наук. В 30-х годах, оказавшись в экспедиции вместе с известным советским минералогом, академиком А.Ферсманом, студент рассказал ему об этой истории, а также и то, что никаких других сведений о приборе Карамышева он в литературе не нашел. Оказалось, что известный ученый почти в том же положении, хотя работы Карамышева в области геологии и минералогии ему известны.
«Видите ли, молодой человек, это все же XVIII век, и не следует искать в этой истории какие-то сверхсекреты, — заявил Ферсман. — Прозрачности непрозрачных тел можно достичь весьма простыми способами. Возьмите, к примеру, лист плотной бумаги и положите на газету: бумага непрозрачна, и вы ничего не прочтете. Но пропитайте ее, например, костяным маслом, и через нее вы прочтете самый мелкий текст — бумага станет почти прозрачной, не изменив своей структуры.
Есть соответствующая ссылка и в работах Брикмана. Он, в частности, приводит вступительную речь Карамышева, предварявшую демонстрацию.
«Господа студенты! — начал свое выступление Карамышев. — Сегодня я покажу вам придуманное мною действие над горными породами. Оное действие сводится к приданию идеальной прозрачности горным породам. Изобретенный мной аппарат пока несовершенен, но он действует. Вот смотрите, господа. Сие открытие если не нам, то нашим потомкам зело будет надобно. Еще мала сила оного аппарата, но представьте химика и геогноста (геолога. — Прим. ред.), вооружённого им. И металлург, и геогност, и химик усмотрят под землей всякие руды и металлы, увидят нутро печей, узрят суть чудесных превращений веществ».
Известный историк оружейной техники А.Широкорад в своей книге «Чудо-оружие в СССР», в главе, посвященной разработке в СССР еще в 30-х годах невидимого самолета (невидимого визуально, радаров тогда еще не было даже в проекте), проводит целое расследование этой странной истории. Согласно его сообщению, в 1929 году в газете «Вечерняя Москва» появилась заметка инженера Д.Понятовского. В ней он рассказал, что в городе Кадуй Вологодской области, в краеведческом музее хранится дневник некоего сподвижника Михаилы Ломоносова — A.M.Карамышева. В этом дневнике приведены чертежи и расчеты прибора, с помощью которого он смог достичь полной прозрачности непрозрачных по своей природе тел.
Однако вовсе не этому «великому деланью» посвятил свою статью Понятовский, а резкой критике этого факта, опубликованного ранее в газете«Северный краевед». «Можно только удивляться, — писал он, — безответственности руководства газеты, которая трезвонит на весь свет о том, что якобы в каком-то захолустном музее какого-то захолустного поселка столько лет и даже веков хранилось открытие, способное перевернуть все представления человечества о природе вещей».
Странным было то, что одна из центральных газет пыталась опровергнуть факты из публикации о «захолустном поселке». Историк Широкорад попытался разыскать ту самую злополучную статью в «Северном краеведе» и выяснил еще более странную вещь: весь тираж газеты был конфискован практически сразу же после ее появления. Ни одного номера не сохранилось ни в библиотеках, ни в архивах. Более того, из музея исчез и сам дневник, хранившийся под номером 978 в запасниках музея. Удалось только выяснить, что дневник передал музею кадуйский краевед Семен Фоминых, который получил его от своего деда-геолога. Один из работников музея не так давно сообщил, что дневник изъяли работники ОГПУ сразу после публикации в«Северном краеведе». С его содержанием был знаком лишь помощник директора В.И. Любенкович, который и являлся автором публикации. Вместе с дневником чекисты увезли и автора, и больше он в Кадуе не появлялся. Через несколько месяцев родственники получили сообщение, что Любенкович скончался в Москве. Правда, ему тогда было 70 лет. Не менее загадочна и судьба самого Карамышева.
Через три года после демонстрации своего прибора минералог и «геогност» внезапно покидает столицу и оказывается, даже по тем меркам, в полнейшей глуши — в Иркутске, причем на должности директора ассигнационной конторы! И лишь под конец жизни он возвращается в минералогию и занимается поиском руд в районе Колывано-Воскресенских заводов. Кстати, умер он подозрительно рано.
И что еще более странно, не обнаружено ни одной его публикации, посвященной прибору, создающему невидимость.
Короткая разгромная заметка инженера Понятовского в центральной прессе, явно предназначенная для тех читателей, кто успел ознакомиться со статьей в «Северном краеведе», крайне заинтересовала студента-геолога А.Пархоменко, впоследствии ставшего доктором геолого-минералогических наук. В 30-х годах, оказавшись в экспедиции вместе с известным советским минералогом, академиком А.Ферсманом, студент рассказал ему об этой истории, а также и то, что никаких других сведений о приборе Карамышева он в литературе не нашел. Оказалось, что известный ученый почти в том же положении, хотя работы Карамышева в области геологии и минералогии ему известны.
«Видите ли, молодой человек, это все же XVIII век, и не следует искать в этой истории какие-то сверхсекреты, — заявил Ферсман. — Прозрачности непрозрачных тел можно достичь весьма простыми способами. Возьмите, к примеру, лист плотной бумаги и положите на газету: бумага непрозрачна, и вы ничего не прочтете. Но пропитайте ее, например, костяным маслом, и через нее вы прочтете самый мелкий текст — бумага станет почти прозрачной, не изменив своей структуры.
Страница 1 из 2
