Дело было за две недели до Рождества - затишье в нашей работе подъема мертвых. Напротив меня сидел последний клиент на этот вечер. Возле его имени не было примечания. Не сказано, нужен ему подъем зомби или ликвидация вампира. Ничего. А это могло значить, что то, чего он хочет, я не смогу сделать или не захочу. Предрождественское время - мертвое в нашем бизнесе, простите за каламбур. И мой босс Берт хватается за любую работу, до которой сумеет дотянуться.
Добавить в моё избранное
463 мин, 20 сек 7691
— Давай его спросим.
— С нашим удовольствием, — кивнул головой Дольф. В его голосе звучал легкий сарказм. Если бы я спорила с этим шерифом долгие часы, у меня этого сарказма было бы хоть лопатой греби.
— Давай, Дольф. Меньше, чем мы знаем, мы уже знать не можем.
— Если Титусу есть что сказать, он давно уже мог бы.
— Ты хочешь, чтобы я его спросила, или нет? — Спрашивай.
— Шериф Титус! — обратилась я к ожидающей группе.
Он поглядел на меня сверху. Во рту у него была сигарета, но он еще не закурил, и зажигалка остановилась на полпути.
— Вам что-нибудь нужно, мисс Блейк? — спросил он, и сигарета заходила вверх-вниз.
— Почему вы думаете, что это был медведь?
Он захлопнул крышку зажигалки, одновременно вынув сигарету изо рта той же рукой.
— А почему вы спрашиваете?
«Да какое тебе дело, ты отвечай!» — хотела я рявкнуть, но не рявкнула. Очко в мою пользу.
— Просто интересуюсь.
— Это не горный лев. Кошачьи больше работают когтями. Сильнее бы разодрал.
— А почему не волк? — Стайное животное. А мне показалось, что этот был один.
Со всем этим я вынуждена была согласиться.
— Мне кажется, вы что-то от нас скрываете, шериф. Вы много знаете про зверей, которые здесь не водятся.
— Охочусь малость, мисс Блейк. Надо знать привычки своей дичи, если хочешь приходить не пустым.
— Значит, методом исключения — медведь? — спросила я.
— Можно и так сказать. — Сигарета вновь оказалась у него во рту, около лица затрепетало пламя зажигалки. Когда он захлопнул крышку, стало еще темнее. — А вы что думаете, госпожа эксперт?
В холодном воздухе повис запах сигареты.
— Оборотень.
Даже в темноте я почувствовала тяжесть его взгляда. Шериф выпустил густой клуб дыма в сторону луны.
— Это вы так думаете.
— Это я знаю наверняка.
Он очень презрительно хмыкнул.
— Вы чертовски в себе уверены, да? — Спускайтесь сюда, шериф. Я вам покажу, что нашла.
Он подумал, потом пожал плечами: — А что? — и спустился по склону, как бульдозер, пропахав снег тяжелыми сапогами. — Ладно, госпожа эксперт, ослепите меня вашим знанием.
— Ну и геморрой же вы, Титус!
Дольф вздохнул, выпустив большой клуб пара.
Титусу это показалось настолько смешным, что он согнулся пополам от хохота, похлопывая себя по ляжке.
— А вы просто юморист, мисс Блейк. Сейчас, отсмеюсь. Ну, рассказывайте, что у вас.
Я рассказала.
Он глубоко затянулся. Кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте.
— Кажется, это действительно не медведь.
Он не стал спорить! Чудо.
— Нет, не медведь.
— Кугуар? — спросил он вроде как с надеждой.
Я осторожно встала.
— Вы сами знаете, что нет.
— Оборотень, — сказал он.
— Именно.
— В округе не было диких оборотней уже десять лет.
— А тот скольких убил? — спросила я.
Он глубоко затянулся и медленно выдохнул.
— Тот? Пятерых.
Я кивнула: — Не знала про него. Это еще до меня было.
— Вы тогда еще в школу ходили? — Ага.
Он бросил окурок в снег и затоптал тяжелым сапогом.
— Жаль, что это не медведь.
— И мне жаль, — согласилась я.
9
Ночь была тяжелой холодной тьмой. Два часа ночи — проклятое время суток в любое время года. В середине декабря два часа — это застывшее сердце вечной ночи. А может, просто я уже устала. Свет на лестнице, ведущей к моей квартире, горел, как пойманная луна. Он был какой-то замерзший, переливался и был слегка нереален. В воздухе плавала легкая дымка, этакий малыш-туман.
Титус меня попросил быть в контакте на случай, если они найдут кого-нибудь подозрительного. Я для них была лучшей возможностью выяснить, ликантроп это или какой-то левый хмырь. Что ж, куда лучше вариант, чем отрезать ему руку и смотреть, не растет ли мех внутри тела. Если ошибешься, что тогда делать — извиняться?
Несколько следов ликантропа, ведущих к месту преступления, все-таки нашли. По ним сделали гипсовые слепки и, по моему предложению, послали копии на факультет биологии Вашингтонского университета. Я чуть не отправила их на имя доктора Луиса Фейна. Он преподавал в Ваш-уне биологию. Один из лучших друзей Ричарда. Отличный мужик. Крысолюд. И эта мрачная глубокая тайна оказалась бы под угрозой раскрытия, начни я ему посылать слепки следов ликантропов. А если послать на имя факультета, Луи их наверняка увидит.
Это был мой самый большой вклад в дело за всю ночь. Они все еще вели поиски, когда я уехала. Пейджер я оставила включенным — если найдут на снегу голого человека, могут позвонить. Хотя если пейджер заверещит раньше, чем я малость посплю, я и озвереть могу.
— С нашим удовольствием, — кивнул головой Дольф. В его голосе звучал легкий сарказм. Если бы я спорила с этим шерифом долгие часы, у меня этого сарказма было бы хоть лопатой греби.
— Давай, Дольф. Меньше, чем мы знаем, мы уже знать не можем.
— Если Титусу есть что сказать, он давно уже мог бы.
— Ты хочешь, чтобы я его спросила, или нет? — Спрашивай.
— Шериф Титус! — обратилась я к ожидающей группе.
Он поглядел на меня сверху. Во рту у него была сигарета, но он еще не закурил, и зажигалка остановилась на полпути.
— Вам что-нибудь нужно, мисс Блейк? — спросил он, и сигарета заходила вверх-вниз.
— Почему вы думаете, что это был медведь?
Он захлопнул крышку зажигалки, одновременно вынув сигарету изо рта той же рукой.
— А почему вы спрашиваете?
«Да какое тебе дело, ты отвечай!» — хотела я рявкнуть, но не рявкнула. Очко в мою пользу.
— Просто интересуюсь.
— Это не горный лев. Кошачьи больше работают когтями. Сильнее бы разодрал.
— А почему не волк? — Стайное животное. А мне показалось, что этот был один.
Со всем этим я вынуждена была согласиться.
— Мне кажется, вы что-то от нас скрываете, шериф. Вы много знаете про зверей, которые здесь не водятся.
— Охочусь малость, мисс Блейк. Надо знать привычки своей дичи, если хочешь приходить не пустым.
— Значит, методом исключения — медведь? — спросила я.
— Можно и так сказать. — Сигарета вновь оказалась у него во рту, около лица затрепетало пламя зажигалки. Когда он захлопнул крышку, стало еще темнее. — А вы что думаете, госпожа эксперт?
В холодном воздухе повис запах сигареты.
— Оборотень.
Даже в темноте я почувствовала тяжесть его взгляда. Шериф выпустил густой клуб дыма в сторону луны.
— Это вы так думаете.
— Это я знаю наверняка.
Он очень презрительно хмыкнул.
— Вы чертовски в себе уверены, да? — Спускайтесь сюда, шериф. Я вам покажу, что нашла.
Он подумал, потом пожал плечами: — А что? — и спустился по склону, как бульдозер, пропахав снег тяжелыми сапогами. — Ладно, госпожа эксперт, ослепите меня вашим знанием.
— Ну и геморрой же вы, Титус!
Дольф вздохнул, выпустив большой клуб пара.
Титусу это показалось настолько смешным, что он согнулся пополам от хохота, похлопывая себя по ляжке.
— А вы просто юморист, мисс Блейк. Сейчас, отсмеюсь. Ну, рассказывайте, что у вас.
Я рассказала.
Он глубоко затянулся. Кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте.
— Кажется, это действительно не медведь.
Он не стал спорить! Чудо.
— Нет, не медведь.
— Кугуар? — спросил он вроде как с надеждой.
Я осторожно встала.
— Вы сами знаете, что нет.
— Оборотень, — сказал он.
— Именно.
— В округе не было диких оборотней уже десять лет.
— А тот скольких убил? — спросила я.
Он глубоко затянулся и медленно выдохнул.
— Тот? Пятерых.
Я кивнула: — Не знала про него. Это еще до меня было.
— Вы тогда еще в школу ходили? — Ага.
Он бросил окурок в снег и затоптал тяжелым сапогом.
— Жаль, что это не медведь.
— И мне жаль, — согласилась я.
9
Ночь была тяжелой холодной тьмой. Два часа ночи — проклятое время суток в любое время года. В середине декабря два часа — это застывшее сердце вечной ночи. А может, просто я уже устала. Свет на лестнице, ведущей к моей квартире, горел, как пойманная луна. Он был какой-то замерзший, переливался и был слегка нереален. В воздухе плавала легкая дымка, этакий малыш-туман.
Титус меня попросил быть в контакте на случай, если они найдут кого-нибудь подозрительного. Я для них была лучшей возможностью выяснить, ликантроп это или какой-то левый хмырь. Что ж, куда лучше вариант, чем отрезать ему руку и смотреть, не растет ли мех внутри тела. Если ошибешься, что тогда делать — извиняться?
Несколько следов ликантропа, ведущих к месту преступления, все-таки нашли. По ним сделали гипсовые слепки и, по моему предложению, послали копии на факультет биологии Вашингтонского университета. Я чуть не отправила их на имя доктора Луиса Фейна. Он преподавал в Ваш-уне биологию. Один из лучших друзей Ричарда. Отличный мужик. Крысолюд. И эта мрачная глубокая тайна оказалась бы под угрозой раскрытия, начни я ему посылать слепки следов ликантропов. А если послать на имя факультета, Луи их наверняка увидит.
Это был мой самый большой вклад в дело за всю ночь. Они все еще вели поиски, когда я уехала. Пейджер я оставила включенным — если найдут на снегу голого человека, могут позвонить. Хотя если пейджер заверещит раньше, чем я малость посплю, я и озвереть могу.
Страница 23 из 127
