Кафе лунатиков

Он считал, что другие оборотни будут свободнее говорить со мной, чем с его волками. Без шуток — я была вроде компромисса. Полиции они не доверяли. А к кому еще обратиться лунарно ограниченным за помощью, как не к соседу-аниматору?

Я не очень понимала, что могу для них сделать. Я же не без причины послала Джорджа к Ронни: я не детектив. Никогда в жизни я не занималась поиском пропавших. Когда завтра — прошу прощения, сегодня утром — я увижусь с Ронни, ее надо будет проинформировать. Пропавшая жена Джорджа — случай, восемь пропавших ликантропов — уже картина. Им бы надо пойти в полицию, но они ей не доверяют. Еще в шестидесятых ликантропов линчевали и сжигали на кострах. Так что я не могу поставить им в вину излишнюю недоверчивость.

Папку я положила на ночной столик и заметила на нем белую визитную карточку, на которой был только номер телефона. Эдуард дал ее мне всего два месяца назад. Впервые у меня появилась возможность с ним связаться — до того он просто появлялся сам. Обычно тогда, когда мне это было никак не нужно.

Отозвался автоответчик: «Оставьте сообщение после сигнала» Пискнул длинный гудок.

— Это Анита. Какого черта ты делаешь в городе? Перезвони, как только сможешь.

Обычно я не грублю автоответчику, но, черт побери, это же был Эдуард! Он меня знает, и к тому же не ценит галантерейностей обращения.

Я поставила будильник, выключила свет и завернулась в одеяло, сунув под бок своего верного пингвина. Не успела я согреться, как телефон уже зазвонил. Я ждала, чтобы автоответчик снял трубку, но на восьмом звонке сдалась. Я же его забыла включить, дуреха!

— Не дай Бог вы звоните по пустякам, — сказала я в трубку.

— Ты велела перезвонить поскорее. — Эдуард.

Я втянула трубку под одеяло.

— Привет, Эдуард.

— Привет.

— Зачем ты в городе? И что тебе было нужно в «Кафе лунатиков»? — А тебе? — Блин, сейчас почти шесть утра, а я еще глаз не сомкнула. Нет у меня времени в игрушки играть!

— А что было в той папке? На ней была кровь — чья она?

Я вздохнула. Непонятно, что ему рассказать. От него может быть огромная помощь — а может выйти так, что он поубивает тех, кому я собралась помогать. Тяжелый выбор.

— Ни хрена не могу тебе сказать, пока не будут точно знать, что не подвергаю людей опасности.

— Ты же знаешь, я на людей не охочусь.

— Значит, ты на охоте.

— Да.

— Кто на этот раз? — Оборотни.

Этого и следовало ожидать.

— Кто именно? — Я еще не знаю имен.

— Откуда же ты знаешь, кого убивать? — У меня есть пленка.

— Пленка? — Приезжай завтра ко мне в гостиницу, и я тебе ее покажу. И расскажу все, что знаю.

— Обычно ты не столь обязателен. В чем подвох? — Подвоха нет. Просто ты можешь их узнать, в этом все дело.

— Я не многих оборотней знаю, — сказала я.

— Ладно, ты приезжай, я тебе покажу, что у меня есть.

Голос у него был очень уверенный в себе, но Эдуард — он всегда такой.

— Ладно, где ты остановился? — «Адаме Марк» Рассказать, как проехать? — Не надо, найду. Когда? — Ты завтра работаешь? — Да.

— Тогда — как тебе удобно.

Что-то он чертовски вежлив.

— Сколько времени займет твоя презентация? — Часа два, может быть, чуть меньше.

Я покачала головой, сообразила, что он этого не видит, и сказала вслух: — Получается только после последнего зомби. До того времени у меня все расписано.

— Назови время.

— Могу подъехать между полпервого и часом.

Даже произнести это было трудно из-за предчувствия усталости. Опять я не высплюсь.

— Буду ждать.

— Постой! Ты под какой фамилией зарегистрировался? — Номер 212, ты просто постучи.

— А фамилия-то у тебя есть? — А как же. Спокойной ночи, Анита.

Трубка смолкла, жужжа у меня в руке, как неспокойный дух. Положив трубку в гнездо, я включила автоответчик, вывела звук до отказа и залезла под одеяла.

Эдуард никогда не делился информацией, если не был вынужден. Слишком он сейчас предупредителен — что-то стряслось. Зная Эдуарда, можно точно сказать: стряслось что-то неприятное. Ликантропы исчезают без следа — такая игра вполне во вкусе Эдуарда. Но я почему-то не думала, что это он. Он любил, чтобы о его заслугах знали — до тех пор, пока полиция не может их на него повесить.

Но кто-то же это делает? Свободные охотники, работающие ради премий, специализирующиеся на одичавших ликантропах. Эдуард может знать, кто они, и потворствуют ли они убийцам. Поскольку, если все восьмеро мертвы, то это убийство. Насколько я пока знаю, никто из них не был преследуем законом. Полиция должна это знать, но я не собиралась ее вмешивать. Дольф должен знать, если ликантропы исчезают на его территории.

Меня засосало в сон на краю мира, и я оказалась рядом с жертвой убийства.