Декабрьским утром 1938 года рабочий строящейся Шатурской гидроэлектростанции Александр Преданников, укладывая арматуру в стенку дренажного стока, был крайне напуган сильным взрывом за спиной. Оглянувшись, он увидел троих своих товарищей, со всех ног бегущих к нему по левой верхней кромке канавы.
Добавить в моё избранное
3 мин, 45 сек 7524
— Ты видел? — спросили они.
— Не видел, а слышал, — ответил Преданников.
— Но мы-то ничего не слышали. Мы видели глыбу желтого льда, жахнувшую прямо на тебя!
И впрямь, осколки льда ядовито-желтого цвета были разметаны повсюду. А чуть поодаль, у дозаторной емкости бетономешалки, лежала девушка. Спецовка ее была покрыта тонкой ледяной коркой, зеленоватой, сильно пахнущей тиной. Преданников, едва взглянув ей в лицо, объявил:
— Мужики, так это же наш техник, Люба Офман. Я вот только сейчас с ней говорил. А надо же… Взрыв, и она во льду вся…
Не приходящую в сознание девушку санитарным самолетом отправили в Москву. Лед по крупицам собрали, упаковав в армейские термосы, и куда-то увезли. С рабочих, ставших свидетелями таинственного взрыва, взяли подписки о неразглашении. Они добросовестно молчали, не откровенничая даже с близкими. Помалкивала и Люба Офман, вернувшаяся к обязанностям техника ровно два года спустя.
Казалось бы, на этой погребенной в толще лет тайне можно поставить крест. Но нужно ли, если итальянский врач и психолог, профессор Роберто Агриотти, уверяет, что ему посчастливилось в рамках обмена научной информацией стать обладателем уникального файла, положенного в основу его книги «Ледяной ангел Шатуры».
Повествование свое ученый начинает с аксиомы, известной каждому психологу: «Полное забывание человеку столь же необходимо, как загрузка в память свежей информации. Чтобы выжить, справиться с остаточными явлениями разрушительного стресса, Офман на год забыла все, и личностное, и накопленное учебой. В момент взрыва ее воображением, несомненно, управляли с целью проверки возможности управления другими. Те, кто управлял, непостижимым образом игнорировали первейший постулат физики: невозможно управлять взрывом во время взрыва. Более того, именно такая невозможность открыла возможности, отчужденные от самого понятия реальности, выбивающие из-под нее почву».
Информация, предоставленная в распоряжение Роберто Агриотти российскими коллегами, заставляет вспомнить библейский завет: «Не ропщите, не впадайте в уныние». Но возможно ли это, если в шатурской истории есть нечто, скрытое от глаз и разума человека. Впрочем, прежде чем выстраивать гипотезы, делать выводы, реконструируем события далекого зимнего утра так, как их восприняла Люба Офман:
— За качество укладки бетона я отвечала головой. Поэтому никогда, выполняя служебные обязанности, не отвлекалась на постороннее. Указав бетонщику Преданникову на недостатки, я ступила на мостки, ведущие к промежуточной площадке, и обомлела. Что-то желтое, похожее на треснувший по швам старый чемодан, падало на меня. Из рваных отверстий его хлестала горячая, отвратительно пахнущая тиной вода. Под мостками образовалась лужа этой жидкости. Одежда моя намокла и схватилась льдом, так же как открытые участки тела. Потом я увидела, как осколки льда колотят по бетону, и сорвалась с мостков…
Офман особенно удивляется тому, что, уже будучи закованной в ледяной панцирь, она сохранила ясность сознания:
— Единственным неудобством оказалось моя неспособность двигаться и говорить. И в клинике никаких реанимационных мер не потребовалось. Спустя несколько часов после помещения в палату я начала передвигаться без посторонней помощи. Но человеком я не была. Была куклой, утратившей способность мыслить, понимать, переживать… Все, к счастью, обошлось… Вспоминать об этом слишком больно…
Роберто Агриотти пишет: «Лед, включающий в себя продукты биологического распада, довольно часто отторгают НЛО».
Желтого цвета потрепанный чемодан, уж не один ли из изменчивых, мимикрирующих летающих объектов? Такой экзотический вывод напрашивается и потому, что, став жертвой ледопада, Офман в клинике заговорила на латинском языке, правда, ограничиваясь одной фразой: «Не грех упасть, не подняться — грех». И требовала у персонала согревающие таблетки, которые, по ее мнению, должны быть обязательно идеально круглыми, потому что круг — символ вечности. Вдумайтесь! Абсурдные амбиции, приправленные острым соусом эзотерики, не решающий ли это аргумент в пользу контакта девушки с НЛО, возможно сопровождаемого абдукциями?
Профессор Агриотти выяснил, что, давая показания представителям компетентных органов, Александр Преданников рассказал немало интересного. Ограничимся одним его признанием:
— Мне не показалось, я видел, как Люба Офман падала вместе с ледяной глыбой не с мостков, а с гораздо большей высоты, чем они. Она падала с железной платформы, которая лила воду и разбрасывала лед…
«Если бы в 1938 году русские догадались применить ко всем участникам этой истории технику регрессивного гипноза, — сожалеет Роберто Агриотти, — в копилку мировой уфологии попала бы еще одна золотая монета».
Кто знает, может быть, гипнотический способ выуживания информации не минул Офман, Преданникова, других строителей Шатуры? Кто знает…
— Не видел, а слышал, — ответил Преданников.
— Но мы-то ничего не слышали. Мы видели глыбу желтого льда, жахнувшую прямо на тебя!
И впрямь, осколки льда ядовито-желтого цвета были разметаны повсюду. А чуть поодаль, у дозаторной емкости бетономешалки, лежала девушка. Спецовка ее была покрыта тонкой ледяной коркой, зеленоватой, сильно пахнущей тиной. Преданников, едва взглянув ей в лицо, объявил:
— Мужики, так это же наш техник, Люба Офман. Я вот только сейчас с ней говорил. А надо же… Взрыв, и она во льду вся…
Не приходящую в сознание девушку санитарным самолетом отправили в Москву. Лед по крупицам собрали, упаковав в армейские термосы, и куда-то увезли. С рабочих, ставших свидетелями таинственного взрыва, взяли подписки о неразглашении. Они добросовестно молчали, не откровенничая даже с близкими. Помалкивала и Люба Офман, вернувшаяся к обязанностям техника ровно два года спустя.
Казалось бы, на этой погребенной в толще лет тайне можно поставить крест. Но нужно ли, если итальянский врач и психолог, профессор Роберто Агриотти, уверяет, что ему посчастливилось в рамках обмена научной информацией стать обладателем уникального файла, положенного в основу его книги «Ледяной ангел Шатуры».
Повествование свое ученый начинает с аксиомы, известной каждому психологу: «Полное забывание человеку столь же необходимо, как загрузка в память свежей информации. Чтобы выжить, справиться с остаточными явлениями разрушительного стресса, Офман на год забыла все, и личностное, и накопленное учебой. В момент взрыва ее воображением, несомненно, управляли с целью проверки возможности управления другими. Те, кто управлял, непостижимым образом игнорировали первейший постулат физики: невозможно управлять взрывом во время взрыва. Более того, именно такая невозможность открыла возможности, отчужденные от самого понятия реальности, выбивающие из-под нее почву».
Информация, предоставленная в распоряжение Роберто Агриотти российскими коллегами, заставляет вспомнить библейский завет: «Не ропщите, не впадайте в уныние». Но возможно ли это, если в шатурской истории есть нечто, скрытое от глаз и разума человека. Впрочем, прежде чем выстраивать гипотезы, делать выводы, реконструируем события далекого зимнего утра так, как их восприняла Люба Офман:
— За качество укладки бетона я отвечала головой. Поэтому никогда, выполняя служебные обязанности, не отвлекалась на постороннее. Указав бетонщику Преданникову на недостатки, я ступила на мостки, ведущие к промежуточной площадке, и обомлела. Что-то желтое, похожее на треснувший по швам старый чемодан, падало на меня. Из рваных отверстий его хлестала горячая, отвратительно пахнущая тиной вода. Под мостками образовалась лужа этой жидкости. Одежда моя намокла и схватилась льдом, так же как открытые участки тела. Потом я увидела, как осколки льда колотят по бетону, и сорвалась с мостков…
Офман особенно удивляется тому, что, уже будучи закованной в ледяной панцирь, она сохранила ясность сознания:
— Единственным неудобством оказалось моя неспособность двигаться и говорить. И в клинике никаких реанимационных мер не потребовалось. Спустя несколько часов после помещения в палату я начала передвигаться без посторонней помощи. Но человеком я не была. Была куклой, утратившей способность мыслить, понимать, переживать… Все, к счастью, обошлось… Вспоминать об этом слишком больно…
Роберто Агриотти пишет: «Лед, включающий в себя продукты биологического распада, довольно часто отторгают НЛО».
Желтого цвета потрепанный чемодан, уж не один ли из изменчивых, мимикрирующих летающих объектов? Такой экзотический вывод напрашивается и потому, что, став жертвой ледопада, Офман в клинике заговорила на латинском языке, правда, ограничиваясь одной фразой: «Не грех упасть, не подняться — грех». И требовала у персонала согревающие таблетки, которые, по ее мнению, должны быть обязательно идеально круглыми, потому что круг — символ вечности. Вдумайтесь! Абсурдные амбиции, приправленные острым соусом эзотерики, не решающий ли это аргумент в пользу контакта девушки с НЛО, возможно сопровождаемого абдукциями?
Профессор Агриотти выяснил, что, давая показания представителям компетентных органов, Александр Преданников рассказал немало интересного. Ограничимся одним его признанием:
— Мне не показалось, я видел, как Люба Офман падала вместе с ледяной глыбой не с мостков, а с гораздо большей высоты, чем они. Она падала с железной платформы, которая лила воду и разбрасывала лед…
«Если бы в 1938 году русские догадались применить ко всем участникам этой истории технику регрессивного гипноза, — сожалеет Роберто Агриотти, — в копилку мировой уфологии попала бы еще одна золотая монета».
Кто знает, может быть, гипнотический способ выуживания информации не минул Офман, Преданникова, других строителей Шатуры? Кто знает…
Страница 1 из 2
