Манящий, сладкий вкус крови. Он заставлял неживое сердце сокращаться, а тело двигаться с нечеловеческой скоростью и гибкостью. Кровь, это вечная жизнь, и вечное страдание.
Добавить в моё избранное
19 мин, 38 сек 9191
Я привык к ее общению, к ее смеху, улыбке, а порой и к слезам. Но, память к ней так и не вернулась. Она до сих пор не знала, кто она и откуда. А страннее всего, то что ее никто не искал. Девушка без прошлого, так я называл ее шутя. Шло время. Мэри стало интересовать почему я днем никуда не выхожу, чем занимаюсь по жизни и еще множество вопросов задавала она мне каждый день. Я постоянно уходил от ответа. Я не знал, стоит ли открыть ей мою тайну, сможет ли она принять ее и остаться со мной. Она стала для меня всем. Но как бы веревочке не виться… Однажды зимним вечером, Мэри подошла ко мне и показала фотографию столетней давности.
На ее лице застыл немой вопрос, как это возможно. Прочитав ее мысли, я понял что пришло время раскрыть карты. Немного подумав, я усадил ее в кресло около камина, и начал свой рассказ. Все повторилось в моей памяти, утрата Элизы, мольба о смерти, и встреча с Эгестадом. Все это время Мэри замерев от волнения, внимала моим словам. В ее глазах отражалось пламя огня, но было видно она переживает все вместе со мной. Закончив повествование я неуверенно посмотрел на Мэри, она задумчиво вглядывалась в свое отражение в зеркале напротив, я оглянулся, меня в нем не было.
И сколько лет, ты уже вампир?
Триста, — Ты просто не можешь себе представить, что это такое быть бессмертным. Видеть как одно столетие, сменяется другим. Люди умирают и рождаются. А я наблюдая все это понимаю, как я одинок. И в этом нет ничего хорошего. Все. считают нас дикими бездушными тварями. Но, это не так! Мы тоже испытываем жалость, а порой и любовь. Но, вынуждены быть изгоями. Мы бессмертны, и обречены на мучения одновременно. Когда я жаждал перевоплощения в вампира, я не осознавал на что обрекаю себя. Быть затворником этого дома, Дориан с ненавистью окинул комнату взглядом. Это мое прибежище днем, а ночью я ухожу чтобы совсем не сойти с ума.
Ты убиваешь?
Нет, для того чтобы жить полноценно мне хватает полу литра крови в день. И она донорская.
А солнечный свет?
С ним, я познакомился в первый день после перевоплощения. Эгестад предостерег меня, но я был глуп и решил, что это предрассудки. Я открыл окно, и выставил руку под солнечные лучи, наивно думая, что ничего не произойдет. Ох, как я тогда ошибался! Спустя всего несколько секунд, рука покрылась волдырями, а лопнув они залили поверхность кожи вязкой субстанцией, которая разъедала плоть. Боль была в несколько раз сильнее той, что я испытывал при переходе от человеческой жизни, к жизни вампира. Еле сдерживаясь, чтобы не заорать во всю мощь, я убрал руку, и зашторил окно темными портьерами. Таких экспериментов, я больше не проводил. Рука заживала очень долго. И болезненно. До сих пор на правой руке есть шрам, и он там останется навсегда. При этом Дориан приподнял рукав рубашки, и взору девушки открылся еле заметный белый шрам, он тянулся до самого локтя, и по форме напоминал змею. Мэри дотронулась до шрама, ее пальцы были горячими. А кожа Дориана, холодной как лед. Ты холодный, заметила она Да, ведь мое сердце не бьется с такой силой, как у живых. Мой пульс еле прощупывается, отсюда такая бледность кожи, — Дориан мягко улыбнулся девушке. Та засмущалась и покраснела.
Ну, все что ты хотела узнать, ты узнала. Теперь я хочу знать, ты останешься? Или тебе претит, быть под одной крышей с таким как я?
Ты меня спас, я благодарна тебе как никто другой. Для меня конечно потрясение, что ты не человек, но это не меняет моего отношения к тебе, — Мэри взяла руку Дориана, и прижала ее к своим губам. По его телу прошла дрожь. Он чувствовал! И эти ощущения ему нравились. Он немного расстроился, когда Мэри отошла чтобы подбросить дров в камин. Но, она быстро вернулась. В ту ночь он не покинул дома, он остался с Мэри и они забыв о времени разговаривали, и их общению не было конца.
Любовь расцветала медленно, но верно. Это была любовь душ, а не только тел. Духовная связь, возникла между Дорианом и Мэри. И с каждым днем, она только крепла. Они уже не мыслили себя друг без друга. Эгестад был не прав. Любовь много значит не только для смертных, но и для нас вампиров. Создание неправдоподобного образа оскорбляло нас, но не лишало права любить и быть любимыми.
Однако не все было так безоблачно. Мэри была смертной, и Дориан временами впадал в глубокую депрессию. Он любил, но не хотел снова пережить боль утраты. Но, если он ее отпустит, он не сможет больше существовать, слишком долго он был один. Видя его страдания, Мэри твердо сказала, что он не должен думать об этом. Она настолько сильно любит его, что готова на такую жертву. Готова прожить с ним жизнь и сделать все, чтобы с ней он был счастлив. Дориан отвечал безумной любовью. Он боготворил ее, носил на руках.
Их счастью не суждено было длиться вечно, пришел день когда роковой случай, или судьба вновь сыграли злую шутку, последствием которой стала следующая история… Шел 1985 г. Лето выдалось очень жарким.
На ее лице застыл немой вопрос, как это возможно. Прочитав ее мысли, я понял что пришло время раскрыть карты. Немного подумав, я усадил ее в кресло около камина, и начал свой рассказ. Все повторилось в моей памяти, утрата Элизы, мольба о смерти, и встреча с Эгестадом. Все это время Мэри замерев от волнения, внимала моим словам. В ее глазах отражалось пламя огня, но было видно она переживает все вместе со мной. Закончив повествование я неуверенно посмотрел на Мэри, она задумчиво вглядывалась в свое отражение в зеркале напротив, я оглянулся, меня в нем не было.
И сколько лет, ты уже вампир?
Триста, — Ты просто не можешь себе представить, что это такое быть бессмертным. Видеть как одно столетие, сменяется другим. Люди умирают и рождаются. А я наблюдая все это понимаю, как я одинок. И в этом нет ничего хорошего. Все. считают нас дикими бездушными тварями. Но, это не так! Мы тоже испытываем жалость, а порой и любовь. Но, вынуждены быть изгоями. Мы бессмертны, и обречены на мучения одновременно. Когда я жаждал перевоплощения в вампира, я не осознавал на что обрекаю себя. Быть затворником этого дома, Дориан с ненавистью окинул комнату взглядом. Это мое прибежище днем, а ночью я ухожу чтобы совсем не сойти с ума.
Ты убиваешь?
Нет, для того чтобы жить полноценно мне хватает полу литра крови в день. И она донорская.
А солнечный свет?
С ним, я познакомился в первый день после перевоплощения. Эгестад предостерег меня, но я был глуп и решил, что это предрассудки. Я открыл окно, и выставил руку под солнечные лучи, наивно думая, что ничего не произойдет. Ох, как я тогда ошибался! Спустя всего несколько секунд, рука покрылась волдырями, а лопнув они залили поверхность кожи вязкой субстанцией, которая разъедала плоть. Боль была в несколько раз сильнее той, что я испытывал при переходе от человеческой жизни, к жизни вампира. Еле сдерживаясь, чтобы не заорать во всю мощь, я убрал руку, и зашторил окно темными портьерами. Таких экспериментов, я больше не проводил. Рука заживала очень долго. И болезненно. До сих пор на правой руке есть шрам, и он там останется навсегда. При этом Дориан приподнял рукав рубашки, и взору девушки открылся еле заметный белый шрам, он тянулся до самого локтя, и по форме напоминал змею. Мэри дотронулась до шрама, ее пальцы были горячими. А кожа Дориана, холодной как лед. Ты холодный, заметила она Да, ведь мое сердце не бьется с такой силой, как у живых. Мой пульс еле прощупывается, отсюда такая бледность кожи, — Дориан мягко улыбнулся девушке. Та засмущалась и покраснела.
Ну, все что ты хотела узнать, ты узнала. Теперь я хочу знать, ты останешься? Или тебе претит, быть под одной крышей с таким как я?
Ты меня спас, я благодарна тебе как никто другой. Для меня конечно потрясение, что ты не человек, но это не меняет моего отношения к тебе, — Мэри взяла руку Дориана, и прижала ее к своим губам. По его телу прошла дрожь. Он чувствовал! И эти ощущения ему нравились. Он немного расстроился, когда Мэри отошла чтобы подбросить дров в камин. Но, она быстро вернулась. В ту ночь он не покинул дома, он остался с Мэри и они забыв о времени разговаривали, и их общению не было конца.
Любовь расцветала медленно, но верно. Это была любовь душ, а не только тел. Духовная связь, возникла между Дорианом и Мэри. И с каждым днем, она только крепла. Они уже не мыслили себя друг без друга. Эгестад был не прав. Любовь много значит не только для смертных, но и для нас вампиров. Создание неправдоподобного образа оскорбляло нас, но не лишало права любить и быть любимыми.
Однако не все было так безоблачно. Мэри была смертной, и Дориан временами впадал в глубокую депрессию. Он любил, но не хотел снова пережить боль утраты. Но, если он ее отпустит, он не сможет больше существовать, слишком долго он был один. Видя его страдания, Мэри твердо сказала, что он не должен думать об этом. Она настолько сильно любит его, что готова на такую жертву. Готова прожить с ним жизнь и сделать все, чтобы с ней он был счастлив. Дориан отвечал безумной любовью. Он боготворил ее, носил на руках.
Их счастью не суждено было длиться вечно, пришел день когда роковой случай, или судьба вновь сыграли злую шутку, последствием которой стала следующая история… Шел 1985 г. Лето выдалось очень жарким.
Страница 3 из 6
