У подножья японского храма (вернее, того, что от него осталось — один фундамент) — там пришельцы живут под землей.
Добавить в моё избранное
1 мин, 29 сек 3125
Они могут двигаться и быть сразу в трёх измерениях.
Мы для них как биороботы. Они проверяют на нас свои болезни, с которыми, по правде сказать, мы неплохо справляемся. Для них загадка — человеческий организм. А они вымирают, катастрофически. Тела у них аморфные. Их летающая тарелка серебристого цвета может под действием гравитации принимать объем маленького металлического шара.
— Руками показал форму футбольного мяча.
— Я видел, как она садится на площадку возле храма. Ещё в районе есть такое же место, но тебе говорить не буду — и так много знаешь. Кто много знает, тот мало живёт.
Сон накануне приснился. Как меня змеи обвили всего. Я от них освобождаюсь, пытаюсь скинуть с себя. А они всё ползут и ползут. Даже из ботинок. Ботинки снял — и там змеи копошатся.
Я имею с ними контакт. Они на меня злятся, не знаю почему. Может, догадываюсь, но тебе говорить мне пока нельзя.
Они знают всех моих друзей, но про тебя мне они ничего не сказали.
— Лучше жить в тени. Я люблю быть в тени, — ответил я.
— Я всё вижу. Вот картины нарисовал. Кто меня учил?! Ни с того ни с чего, на пятом десятке, взял кисть в руки и краски и начал писать. Посмотри, что получилось.
Фантасмагории какие-то — самому жутко стало. Не сжечь ли их, думаю?
— Нет, по-моему, это неплохо. Они бы украсили Лувр. В музей их надо сдать. Зачем от людей таить талант!
— Это они водили моей рукой. Я бы сам так не смог. Да и не догадался бы… Смотри: Христос из пламени вырывается. Его муки на лице. И Пламенем объят. Руки заломлены. Страдание весь.
А из пламени — как его продолжение — вырастает Крест!
Стёпы больше нет с нами. А рассказ остался. Картины эти, наверное, навсегда утеряны для потомков, исчезли вместе с ним. Жаль. Только теперь иногда вспоминаю, всплывают в памяти по прошествии времени.
Мы для них как биороботы. Они проверяют на нас свои болезни, с которыми, по правде сказать, мы неплохо справляемся. Для них загадка — человеческий организм. А они вымирают, катастрофически. Тела у них аморфные. Их летающая тарелка серебристого цвета может под действием гравитации принимать объем маленького металлического шара.
— Руками показал форму футбольного мяча.
— Я видел, как она садится на площадку возле храма. Ещё в районе есть такое же место, но тебе говорить не буду — и так много знаешь. Кто много знает, тот мало живёт.
Сон накануне приснился. Как меня змеи обвили всего. Я от них освобождаюсь, пытаюсь скинуть с себя. А они всё ползут и ползут. Даже из ботинок. Ботинки снял — и там змеи копошатся.
Я имею с ними контакт. Они на меня злятся, не знаю почему. Может, догадываюсь, но тебе говорить мне пока нельзя.
Они знают всех моих друзей, но про тебя мне они ничего не сказали.
— Лучше жить в тени. Я люблю быть в тени, — ответил я.
— Я всё вижу. Вот картины нарисовал. Кто меня учил?! Ни с того ни с чего, на пятом десятке, взял кисть в руки и краски и начал писать. Посмотри, что получилось.
Фантасмагории какие-то — самому жутко стало. Не сжечь ли их, думаю?
— Нет, по-моему, это неплохо. Они бы украсили Лувр. В музей их надо сдать. Зачем от людей таить талант!
— Это они водили моей рукой. Я бы сам так не смог. Да и не догадался бы… Смотри: Христос из пламени вырывается. Его муки на лице. И Пламенем объят. Руки заломлены. Страдание весь.
А из пламени — как его продолжение — вырастает Крест!
Стёпы больше нет с нами. А рассказ остался. Картины эти, наверное, навсегда утеряны для потомков, исчезли вместе с ним. Жаль. Только теперь иногда вспоминаю, всплывают в памяти по прошествии времени.
