И замечательные же погоды стоят нынешней осенью, настроение у всех наипрекраснейшее, так и хочется прыгать, веселиться, дарить друг другу подарки, улыбаться и всякое такое. Радостные чувства и ожидания, навеянные ласковым солнцем и теплым дуновением ветра, поселились в умах и сердцах не только обычных граждан, но и других животных, населяющих столицу.
Добавить в моё избранное
6 мин, 24 сек 313
Низкорослое подобие человека ковыляло, размахивая ногами, будто в скоморошеском танце, в сторону небольшой группки людей, что стояла на остановке в ожидании транспорта. Чрезвычайно длинная, аж до пояса, седая и растопыренная борода этого, совсем немолодого человека, не двигалась ни на толику, будто деревянная, при такой, казалось бы, активной тряске. Застыла от грязи, видимо, зато лысина на макушке, напротив, блестела блеском (наверное, напротив, от чистоты), и даже отражала солнечные лучи в окна близлежащих домов.
Что нужно этому юродивому? Милостыни? На что она ему, ведь не сможет ничего купить: не пустят в магазин. Единственное, что ему остается, так это кормиться уличной дохлятиной — крысами, голубями, кошатиной и др. мертвой тварью. Хотя, мало ли, может быть он и поохотиться способен и, кто его знает, может быть даже и на человека, на старуху какую?
По пути бродяга наткнулся на лужу, и это сбило его с толку; похоже, бродяга забыл про свои намерения, принявшись бултыхаться в грязной воде, великодушно одаривая брызгами проходящих мимо людей. Что скажешь этому уродцу? А ничего, ведь не станешь же с ним ругаться или спорить, наставлять и, тем более, требовать компенсации за причиненный ущерб платью. Вот и проходили люди молча, правда, бурча себе под нос какие-то нелестные словечки, но так, чтобы это животное не услышало, а то, кто знает, чего от него ожидать? набросится и, даже если не изобьет, то, уж точно, изрядно испоганит своими гадкими язвенными руками.
Внезапно бродяга приостановил свое развлечение. Мало кому было заметно, что он совсем не по глупой прихоти окунулся в лужу, совсем нет, ведь там был раненый голубь, которого, наконец, удалось поймать. К великому счастью окружающих, заметивших это, бродяга не стал поедать добычу на месте, засунув несчастного голубя за пазуху. Перед этим, правда, он пару раз с силой стукнул голубя о землю, чтоб не улетел, наверное.
Люди, что стояли поодаль, наблюдали за ним, и, судя по напряженному выражению лиц, с опаской ожидали следующее действие. Когда же бродяга снова ринулся в их сторону, в группе воцарилась паника. Лишь одна женщина преклонного возраста сохраняла нордическое спокойствие. Что-то она знала.
Именно к ней подошел бродяга, обратившись к женщине по имени. Никакого удивления. Кто таков? Не помните меня? Я ж ученик ваш, такой-то и такой-то. Ага, помним, только уж больно староват ты для ученика моего. Так мне ж всего-то три десятка стукнуло. Что случилось с тобой? А что со мной? Со мной все в порядке. Живу, не жалуюсь. Да уж. А вы сами-то как. Я-то как обычно. Сам видишь. А что ты собственно хотел? Да я это, того, как его, эээ… Ну? Книжка у меня есть стародревняя, думал, может вы заинтересуетесь или как… Что за книга? Не знаю, не на нашинском написано, на другом, но больно старая она, древняя, ценная. Ладно, приходи завтра в это же время и приноси книгу. Не могу, мол, так и так, книга-то старая, как бы не повредить, приходите сами и все такое. Верно куда, в храм, что на западной окраине старого города. Угу, прямо туда и заходите, буду вас ждать. Да, книга там. Так она принадлежит этому храму? Храму-то? Полноте, я ее в одной могиле нашел.
В могиле?
Ну да, в гробу одном лежала, хе-хе.
И что ты там…, как же ты ее нашел?
Ну жил я там некоторое время…?
Вестимо где — в гробу. Где ж мне еще жить-то?
Женщина сделала паузу, посмотрела по сторонам и, заметив несколько любопытных взглядов, предложила бродяге отойти в сторонку и продолжить разговор.
— Да, в гробу, верно. Там я спал. Гроб был большой, мягкий и удобный; даже несмотря на то, что очень старый — от скелета осталась одна пыль. Вот там-то я однажды и нащупал книгу, под подушкой. Да, спал я в гробу, а жил рядышком, в небольшом склепике. Ага, было дело, гулял я по кладбищу, холод собачий, а я ищу, где бы мне укрыться, бегу-спешу к храму, и вдруг бац — куда-то провалился. То кладбище ведь старое, заброшенное, там уже и имен не разберешь на плитах — такие они древние. Вот я и упал в одну из таких могил. Чую, холодный мокрый снег падает на лицо, открываю глаза, оглядываюсь — вроде в какой-то яме очутился; откуда-то сверху вроде бы виден свет. Пока пытался подняться наружу, выбраться, разворотил всю яму так, что туда попало больше света. Смотрю — по правой стороне от изголовья гроба вход в какое-то помещение. Ну я туда и пошел. Там до сих пор и обитаю. Там тепло и уютно, как в комнате. Там и раньше кто-то жил.
Женщина намеренно не перебивала бродягу и не вступала с ним в спор, поскольку ей нечего было сказать — все мысли, что приходили в процессе выслушивания бредней этого умалишенного, отпадали сами собой: ни сожалеть, ни ругать, ни сочувствовать она не могла своему собеседнику. Когда бродяга рассказывал о том, насколько красивый у него гроб, женщине пришло вдруг в голову, а почему это создание ни с того, ни с сего возникло и стало предлагать ей какую-то книгу, почему, спрашивается, именно ей и вообще, что она делает в обществе этого прокаженного…
Что нужно этому юродивому? Милостыни? На что она ему, ведь не сможет ничего купить: не пустят в магазин. Единственное, что ему остается, так это кормиться уличной дохлятиной — крысами, голубями, кошатиной и др. мертвой тварью. Хотя, мало ли, может быть он и поохотиться способен и, кто его знает, может быть даже и на человека, на старуху какую?
По пути бродяга наткнулся на лужу, и это сбило его с толку; похоже, бродяга забыл про свои намерения, принявшись бултыхаться в грязной воде, великодушно одаривая брызгами проходящих мимо людей. Что скажешь этому уродцу? А ничего, ведь не станешь же с ним ругаться или спорить, наставлять и, тем более, требовать компенсации за причиненный ущерб платью. Вот и проходили люди молча, правда, бурча себе под нос какие-то нелестные словечки, но так, чтобы это животное не услышало, а то, кто знает, чего от него ожидать? набросится и, даже если не изобьет, то, уж точно, изрядно испоганит своими гадкими язвенными руками.
Внезапно бродяга приостановил свое развлечение. Мало кому было заметно, что он совсем не по глупой прихоти окунулся в лужу, совсем нет, ведь там был раненый голубь, которого, наконец, удалось поймать. К великому счастью окружающих, заметивших это, бродяга не стал поедать добычу на месте, засунув несчастного голубя за пазуху. Перед этим, правда, он пару раз с силой стукнул голубя о землю, чтоб не улетел, наверное.
Люди, что стояли поодаль, наблюдали за ним, и, судя по напряженному выражению лиц, с опаской ожидали следующее действие. Когда же бродяга снова ринулся в их сторону, в группе воцарилась паника. Лишь одна женщина преклонного возраста сохраняла нордическое спокойствие. Что-то она знала.
Именно к ней подошел бродяга, обратившись к женщине по имени. Никакого удивления. Кто таков? Не помните меня? Я ж ученик ваш, такой-то и такой-то. Ага, помним, только уж больно староват ты для ученика моего. Так мне ж всего-то три десятка стукнуло. Что случилось с тобой? А что со мной? Со мной все в порядке. Живу, не жалуюсь. Да уж. А вы сами-то как. Я-то как обычно. Сам видишь. А что ты собственно хотел? Да я это, того, как его, эээ… Ну? Книжка у меня есть стародревняя, думал, может вы заинтересуетесь или как… Что за книга? Не знаю, не на нашинском написано, на другом, но больно старая она, древняя, ценная. Ладно, приходи завтра в это же время и приноси книгу. Не могу, мол, так и так, книга-то старая, как бы не повредить, приходите сами и все такое. Верно куда, в храм, что на западной окраине старого города. Угу, прямо туда и заходите, буду вас ждать. Да, книга там. Так она принадлежит этому храму? Храму-то? Полноте, я ее в одной могиле нашел.
В могиле?
Ну да, в гробу одном лежала, хе-хе.
И что ты там…, как же ты ее нашел?
Ну жил я там некоторое время…?
Вестимо где — в гробу. Где ж мне еще жить-то?
Женщина сделала паузу, посмотрела по сторонам и, заметив несколько любопытных взглядов, предложила бродяге отойти в сторонку и продолжить разговор.
— Да, в гробу, верно. Там я спал. Гроб был большой, мягкий и удобный; даже несмотря на то, что очень старый — от скелета осталась одна пыль. Вот там-то я однажды и нащупал книгу, под подушкой. Да, спал я в гробу, а жил рядышком, в небольшом склепике. Ага, было дело, гулял я по кладбищу, холод собачий, а я ищу, где бы мне укрыться, бегу-спешу к храму, и вдруг бац — куда-то провалился. То кладбище ведь старое, заброшенное, там уже и имен не разберешь на плитах — такие они древние. Вот я и упал в одну из таких могил. Чую, холодный мокрый снег падает на лицо, открываю глаза, оглядываюсь — вроде в какой-то яме очутился; откуда-то сверху вроде бы виден свет. Пока пытался подняться наружу, выбраться, разворотил всю яму так, что туда попало больше света. Смотрю — по правой стороне от изголовья гроба вход в какое-то помещение. Ну я туда и пошел. Там до сих пор и обитаю. Там тепло и уютно, как в комнате. Там и раньше кто-то жил.
Женщина намеренно не перебивала бродягу и не вступала с ним в спор, поскольку ей нечего было сказать — все мысли, что приходили в процессе выслушивания бредней этого умалишенного, отпадали сами собой: ни сожалеть, ни ругать, ни сочувствовать она не могла своему собеседнику. Когда бродяга рассказывал о том, насколько красивый у него гроб, женщине пришло вдруг в голову, а почему это создание ни с того, ни с сего возникло и стало предлагать ей какую-то книгу, почему, спрашивается, именно ей и вообще, что она делает в обществе этого прокаженного…
Страница 1 из 2
