Георг Келлер кряхтя, поднялся из-за стола и направился к двери. Колено жутко болело, но мужчина решил, что обход территории нужно будет совершить до того, как окончательно стемнеет. Перспектива возвращаться в вагончик в полной темноте ему совершенно не улыбалась.
Добавить в моё избранное
7 мин, 29 сек 13972
— Да и сказать вам кажется совершенно нечего… Что ж, торопиться, никуда не стоит. Да и устали вы изрядно. Присаживайтесь, не стесняйтесь.
Ноги подкосились, и старик начал медленно оседать на пол, уткнувшись спиной в стену.
— Оу, как все плохо.
Девочка спрыгнула со стола, подошла поближе, засунула в нагрудный карман платок и похлопала его по плечу:
— На всякий случай.
Она присела напротив него и принялась изучать с видимым интересом, словно в руки к ней попалась забавная игрушка. А он почувствовал, как дышать становится все труднее, ведь воздух почти прекратил свое поступление внутрь.
— А вы ведь могли просто сидеть себе в вагончике и никому не мешать, — девичье лицо озарила милая улыбка.
Мужчина съехал на бок, и голова мягко коснулась пола. Липкая жидкость потекла из носа, и взгляд его уперся в алую лужицу, растекавшуюся прямо перед ним. Указательный и средний пальчики вошли в поле зрения, опустились в нее, и принялись расхаживать взад вперед:
— Никому нет до вас дела, и даже ваши родные не будут скучать по вам слишком долго. Вот, все что вы оставили после себя. Грядет большой праздник. Но даже на него вам не суждено попасть.
Кровь, полилась изо рта, и теперь он ею просто захлебывался. Маленькая хозяйка тем временем продолжала сидеть рядом с ним, разбрызгивать кровь и что-то щебетать, но слова, быстро перестали достигать его ушей. Все звуки в помещении начали гаснуть и уноситься прочь, не в силах противостоять той звенящей, оглушительной тишине, что вторглась внутрь. И Георгу показалось, что это шанс. Дыхание, с большим трудом Келлеру удалось его восстановить, и теперь он дышал мелкими прерывистыми вдохами, когда раздался первый визг. Чудовищный и нелепый, он сорвался на полутоне, но сейчас же был подхвачен другим, еще более жутким и невозможным. И тут же словно по команде в помещение ворвался целый рой расстроенных инструментов, начавших издавать звуки, на невозможных для человеческого, уха тональностях. Они быстро переплетались между собой и превращались в дикую скрежещущую мелодию. Полную визга и хаоса, дробившего все вокруг. Словно однажды злому гению наскучило приносить страдания традиционным способом, и он решил придумать нечто экзотичное. «Нет, нет, нет! Не надо, — пронеслось в голове». Теперь там играл целый оркестр, издевающийся над всем его естеством. Сторож застонал от боли, однако неведомый маэстро даже не думал останавливаться и мелодия, дикая и безумная становилась все быстрее и быстрее.
«Господи, что со мной происходит? Пожалуйста, помогите мне, кто-нибудь»….
Но Георгу никто не ответил. Девочку, находившуюся рядом, казалось вовсе не интересовали перемены происходящие с ним. Она продолжала что-то радостно рассказывать, все время, улыбаясь и жестикулируя руками.
«Пожалуйста, не надо, — пронеслась в голове угасающая мысль».
По телу прошла судорога, заставившая конечности выгнуться дугой.
«Закончите, кто-нибудь, закончите это!». Это было последнее, что он успел подумать, прежде чем музыка полностью захлестнула его, и он закричал. Мгновенья растянулись в вечность, и он продолжал кричать, не в силах совладать с этой болью в одиночку.
— Помогите… пожалуйста… кто-нибудь, помогите — сквозь слезы, сбивчиво прошептал старик.
Все стихло. Маэстро улыбается, услыхав эти слова и отвешивает глубокий поклон, приложив руку к груди в знак признательности. Никто не произносит ни слова. Наконец маэстро поднимается, расправляет плечи и грациозно смахивает невидимую пыль с рукавов. Все ждут сигнала. Маэстро смотрит на музыкантов, они смотрят на него, и в глазах у всех плескаются дикие огни и понимание того, что сейчас произойдет. Палочка торжественно поднимается вверх… Когда чей-то невидимый кулак с размаху влетает маэстро под дых и он, кувырком, падает со сцены.
— Раз ты так просишь, — беззаботно смеется в голове старика незнакомый мужской голос.
И вновь наступает тишина. Но теперь вместо страданий и боли, она приносит понимание неотвратного. Глаза Георга Келлера открываются, и он в последний раз осознанно смотрит вокруг себя.
Помощник владельца особняка. Имя ему Бхекезита, заковывает, пленника в кандалы с иероглифами. Служанка подле него, она сидит на коленях и готовит сосуды с жидкостями для ритуала, для чего-то, что просто не существует. Молодой человек без сознания, привязанный к столбу, немногим старше его дочери. Перед глазами мелькнули образы, метаморфозы, которые с ним скоро произойдут и он ужаснулся его участи еще больше чем своей. И девочка с ангельским лицом, стоящая прямо над ним. Взгляды пересеклись, и она поняла. Личико исказило злоба. Губы что-то беззвучно шепчут. Он не слышит, но прекрасно понимает смысл:
— Жертва. Должна. Страдать.
Внезапно один из музыкантов отбрасывает свой инструмент и с диким хохотом подскакивает к валяющемуся трупу. Руки его тянутся к палочке, и она сама прыгает к нему в руки.
Ноги подкосились, и старик начал медленно оседать на пол, уткнувшись спиной в стену.
— Оу, как все плохо.
Девочка спрыгнула со стола, подошла поближе, засунула в нагрудный карман платок и похлопала его по плечу:
— На всякий случай.
Она присела напротив него и принялась изучать с видимым интересом, словно в руки к ней попалась забавная игрушка. А он почувствовал, как дышать становится все труднее, ведь воздух почти прекратил свое поступление внутрь.
— А вы ведь могли просто сидеть себе в вагончике и никому не мешать, — девичье лицо озарила милая улыбка.
Мужчина съехал на бок, и голова мягко коснулась пола. Липкая жидкость потекла из носа, и взгляд его уперся в алую лужицу, растекавшуюся прямо перед ним. Указательный и средний пальчики вошли в поле зрения, опустились в нее, и принялись расхаживать взад вперед:
— Никому нет до вас дела, и даже ваши родные не будут скучать по вам слишком долго. Вот, все что вы оставили после себя. Грядет большой праздник. Но даже на него вам не суждено попасть.
Кровь, полилась изо рта, и теперь он ею просто захлебывался. Маленькая хозяйка тем временем продолжала сидеть рядом с ним, разбрызгивать кровь и что-то щебетать, но слова, быстро перестали достигать его ушей. Все звуки в помещении начали гаснуть и уноситься прочь, не в силах противостоять той звенящей, оглушительной тишине, что вторглась внутрь. И Георгу показалось, что это шанс. Дыхание, с большим трудом Келлеру удалось его восстановить, и теперь он дышал мелкими прерывистыми вдохами, когда раздался первый визг. Чудовищный и нелепый, он сорвался на полутоне, но сейчас же был подхвачен другим, еще более жутким и невозможным. И тут же словно по команде в помещение ворвался целый рой расстроенных инструментов, начавших издавать звуки, на невозможных для человеческого, уха тональностях. Они быстро переплетались между собой и превращались в дикую скрежещущую мелодию. Полную визга и хаоса, дробившего все вокруг. Словно однажды злому гению наскучило приносить страдания традиционным способом, и он решил придумать нечто экзотичное. «Нет, нет, нет! Не надо, — пронеслось в голове». Теперь там играл целый оркестр, издевающийся над всем его естеством. Сторож застонал от боли, однако неведомый маэстро даже не думал останавливаться и мелодия, дикая и безумная становилась все быстрее и быстрее.
«Господи, что со мной происходит? Пожалуйста, помогите мне, кто-нибудь»….
Но Георгу никто не ответил. Девочку, находившуюся рядом, казалось вовсе не интересовали перемены происходящие с ним. Она продолжала что-то радостно рассказывать, все время, улыбаясь и жестикулируя руками.
«Пожалуйста, не надо, — пронеслась в голове угасающая мысль».
По телу прошла судорога, заставившая конечности выгнуться дугой.
«Закончите, кто-нибудь, закончите это!». Это было последнее, что он успел подумать, прежде чем музыка полностью захлестнула его, и он закричал. Мгновенья растянулись в вечность, и он продолжал кричать, не в силах совладать с этой болью в одиночку.
— Помогите… пожалуйста… кто-нибудь, помогите — сквозь слезы, сбивчиво прошептал старик.
Все стихло. Маэстро улыбается, услыхав эти слова и отвешивает глубокий поклон, приложив руку к груди в знак признательности. Никто не произносит ни слова. Наконец маэстро поднимается, расправляет плечи и грациозно смахивает невидимую пыль с рукавов. Все ждут сигнала. Маэстро смотрит на музыкантов, они смотрят на него, и в глазах у всех плескаются дикие огни и понимание того, что сейчас произойдет. Палочка торжественно поднимается вверх… Когда чей-то невидимый кулак с размаху влетает маэстро под дых и он, кувырком, падает со сцены.
— Раз ты так просишь, — беззаботно смеется в голове старика незнакомый мужской голос.
И вновь наступает тишина. Но теперь вместо страданий и боли, она приносит понимание неотвратного. Глаза Георга Келлера открываются, и он в последний раз осознанно смотрит вокруг себя.
Помощник владельца особняка. Имя ему Бхекезита, заковывает, пленника в кандалы с иероглифами. Служанка подле него, она сидит на коленях и готовит сосуды с жидкостями для ритуала, для чего-то, что просто не существует. Молодой человек без сознания, привязанный к столбу, немногим старше его дочери. Перед глазами мелькнули образы, метаморфозы, которые с ним скоро произойдут и он ужаснулся его участи еще больше чем своей. И девочка с ангельским лицом, стоящая прямо над ним. Взгляды пересеклись, и она поняла. Личико исказило злоба. Губы что-то беззвучно шепчут. Он не слышит, но прекрасно понимает смысл:
— Жертва. Должна. Страдать.
Внезапно один из музыкантов отбрасывает свой инструмент и с диким хохотом подскакивает к валяющемуся трупу. Руки его тянутся к палочке, и она сама прыгает к нему в руки.
Страница 2 из 3
