Ох, и пригож был денёк — живи, да радуйся. И птички, и солнышко, и небо в барашках, и трава-зелена. Красота!
Добавить в моё избранное
9 мин, 14 сек 10885
Избушка большим валуном развалилась ближе к краю поляны, в центре же блестела, что твой самовар, конструкция на курьих ножках: прямые и округлые, они уходили в землю, и веяло от всего этого дела нехорошим холодом.
Тут же, рядышком, на чудном фиолетовом коврике разместилась бабка-йожка. Вся затянутая в яркое и цветное, она выделывала колдовские пассы: то на одной ноге застынет, то кверху попой расположится, то завяжется узлом совсем уже непотребным. Ножки-ручки у неё были костлявые, да и сама — ухватиться не за что, страх один.
Иван-дурак недолгое время подивился на невиданное зрелище из кустов, потом собрался с духом молодецким и выступил на поляну. Баба как раз изогнулась треугольником, оборотив к Ивану тощие окорока.
— Ты это, — сконфуженно, но строго молвил он, — повернись к лесу задом, а ко мне передом.
Речь произвела эффект — баба взвилась на ноги, повернулась к молодцу, как просили, из глаз летели молнии.
— Ты какого… тут подкрадываешься?! — разъярилась она.
— Я к тебе, баба, по делу, — сказал Иван с достоинством.
— Сам баба!
— Я не баба, — Иван стукнул себя кулаком в грудь и уточнил на всякий случай:
— Я мужик!
— И на кой ты припёрся сюда, мужик?
Иван насупился.
— По делу я, — повторил он.
— Девки сказывали, ты своим волшебством подсобить можешь.
Ведьма хмыкнула, оглядела Ивана скептически.
— Ну, допустим, — наконец промолвила она.
— И что же тебе нужно?
— Мне бы жабу… — Жабу? — моргнула ведьма.
— Зачем?
— Жениться, — потупился молодец.
— Дурак, что ли?
— Ой, дурак! — Иван запустил в шапку пятерню, стянул на лицо — спрятать стыд от света белого, помотал головой.
— Родился дураком, живу дураком, да и помру им же!
— Может тебе таблеточку лучше? — спросила ведьма жалостливо.
— Успокоительную?
— Сон мне был нынче.
— Промычал Иван из-под шапки. Баба шапку отняла, сунула воды. Иван выпил и продолжил:
— Снится, будто пускаю я стрелу, куда глаза глядят, падает она в болото, а там — она! Жаба, стал быть. И во сне я ясно вижу: это суженая моя. Ну, я давай её целовать, — тут Иван немного стушевался и отвел глаза.
— И понимаю, что негоже, а поделать с собой ничего не могу. А жаба вдруг возьми, да и обернись красной девицей.
— Досада какая, — поцокала языком бабка-йожка.
— Но ничего, лес большой, найдёшь другую жабу, натуральную.
— Да нет же! Зачем мне жаба? Мне суженая нужна!
— Хм.
— Сказала ведьма.
— Я конечно не знаток психоанализа, но, думаю, символическое значение этого сна достаточно простое: есть некто у тебя под носом, на кого ты внимания обращаешь не больше, чем на жабу, а стоило бы приглядеться. Подсознание как бы намекает.
— Ты, баба, человеческим языком молви.
Ведьма вздохнула.
— Домой, говорю, иди. Там ищи свою жабу, здесь её точно нет.
— Нет, — вздохнул богатырь, — так не пойдёт. Порядок у нас такой: чтоб настоящую суженую найти, надо как следует побегать. Чтоб лес дремучий и серый волк по пути помог или там колобок какой… — Извини, мужик, больше ничем помочь не могу. Я жаб в людей превращать не умею. Да к тому же приснившихся. По дремучему лесу можешь и без меня бегать, коль приспичило. Вон в ту сторону только не лезь — топи попадаются.
— Да нет же! Я утром стрелу пустил. Волшебную.
— И в качестве доказательства стрелу предъявил.
— Ух и дорогущая!
— Так вот, кто у нас щупы тырит, — пробормотала бабка-йожка.
— И чего?
— Всё как во сне, только жабы нет. Я так думаю, что украли суженую мою.
Ведьма прикусила губу и несколько раз подозрительно булькнула.
— На тебя, баба, одна надежда, — подытожил Иван, опасливо покосившись на хрюкающую ведьму.
— Меня вообще-то Алиса зовут.
— Будь по-твоему.
— Подумать мне надо, — решила ведьма. Села на колдовской свой коврик, растопырила острые коленки в разные стороны, руки разложила крыльями и пальцы кольцами загнула. Сразу видно: мощное колдунство.
Иван терпеливо ждал, от нечего делать разглядывая избушку на курьих ножках — сама хоть и никчёмная, а некоторые части так и просятся в руки: из одной копьё бы вышло хоть куда — идеально прямое и прочное (Иван даже отсюда это видел), а другой в самый раз покосившуюся стену сарая подпереть… Баба приоткрыла один глаз и поглядела на Ивана с хитрым прищуром.
— Обещать ничего не могу, — сказала она осторожно, — там ли твоя невеста — не ведаю. Знаю лишь, что козёл этот… то есть, Кощей Бессовестный, не прочь всех окрестных жаб перещупать. Может и твоя туда затесалась. Однако ж, без гарантий. Хотя по лесу наверняка набегаешься, там даже болота попадаются. Я тебе дам…
Тут же, рядышком, на чудном фиолетовом коврике разместилась бабка-йожка. Вся затянутая в яркое и цветное, она выделывала колдовские пассы: то на одной ноге застынет, то кверху попой расположится, то завяжется узлом совсем уже непотребным. Ножки-ручки у неё были костлявые, да и сама — ухватиться не за что, страх один.
Иван-дурак недолгое время подивился на невиданное зрелище из кустов, потом собрался с духом молодецким и выступил на поляну. Баба как раз изогнулась треугольником, оборотив к Ивану тощие окорока.
— Ты это, — сконфуженно, но строго молвил он, — повернись к лесу задом, а ко мне передом.
Речь произвела эффект — баба взвилась на ноги, повернулась к молодцу, как просили, из глаз летели молнии.
— Ты какого… тут подкрадываешься?! — разъярилась она.
— Я к тебе, баба, по делу, — сказал Иван с достоинством.
— Сам баба!
— Я не баба, — Иван стукнул себя кулаком в грудь и уточнил на всякий случай:
— Я мужик!
— И на кой ты припёрся сюда, мужик?
Иван насупился.
— По делу я, — повторил он.
— Девки сказывали, ты своим волшебством подсобить можешь.
Ведьма хмыкнула, оглядела Ивана скептически.
— Ну, допустим, — наконец промолвила она.
— И что же тебе нужно?
— Мне бы жабу… — Жабу? — моргнула ведьма.
— Зачем?
— Жениться, — потупился молодец.
— Дурак, что ли?
— Ой, дурак! — Иван запустил в шапку пятерню, стянул на лицо — спрятать стыд от света белого, помотал головой.
— Родился дураком, живу дураком, да и помру им же!
— Может тебе таблеточку лучше? — спросила ведьма жалостливо.
— Успокоительную?
— Сон мне был нынче.
— Промычал Иван из-под шапки. Баба шапку отняла, сунула воды. Иван выпил и продолжил:
— Снится, будто пускаю я стрелу, куда глаза глядят, падает она в болото, а там — она! Жаба, стал быть. И во сне я ясно вижу: это суженая моя. Ну, я давай её целовать, — тут Иван немного стушевался и отвел глаза.
— И понимаю, что негоже, а поделать с собой ничего не могу. А жаба вдруг возьми, да и обернись красной девицей.
— Досада какая, — поцокала языком бабка-йожка.
— Но ничего, лес большой, найдёшь другую жабу, натуральную.
— Да нет же! Зачем мне жаба? Мне суженая нужна!
— Хм.
— Сказала ведьма.
— Я конечно не знаток психоанализа, но, думаю, символическое значение этого сна достаточно простое: есть некто у тебя под носом, на кого ты внимания обращаешь не больше, чем на жабу, а стоило бы приглядеться. Подсознание как бы намекает.
— Ты, баба, человеческим языком молви.
Ведьма вздохнула.
— Домой, говорю, иди. Там ищи свою жабу, здесь её точно нет.
— Нет, — вздохнул богатырь, — так не пойдёт. Порядок у нас такой: чтоб настоящую суженую найти, надо как следует побегать. Чтоб лес дремучий и серый волк по пути помог или там колобок какой… — Извини, мужик, больше ничем помочь не могу. Я жаб в людей превращать не умею. Да к тому же приснившихся. По дремучему лесу можешь и без меня бегать, коль приспичило. Вон в ту сторону только не лезь — топи попадаются.
— Да нет же! Я утром стрелу пустил. Волшебную.
— И в качестве доказательства стрелу предъявил.
— Ух и дорогущая!
— Так вот, кто у нас щупы тырит, — пробормотала бабка-йожка.
— И чего?
— Всё как во сне, только жабы нет. Я так думаю, что украли суженую мою.
Ведьма прикусила губу и несколько раз подозрительно булькнула.
— На тебя, баба, одна надежда, — подытожил Иван, опасливо покосившись на хрюкающую ведьму.
— Меня вообще-то Алиса зовут.
— Будь по-твоему.
— Подумать мне надо, — решила ведьма. Села на колдовской свой коврик, растопырила острые коленки в разные стороны, руки разложила крыльями и пальцы кольцами загнула. Сразу видно: мощное колдунство.
Иван терпеливо ждал, от нечего делать разглядывая избушку на курьих ножках — сама хоть и никчёмная, а некоторые части так и просятся в руки: из одной копьё бы вышло хоть куда — идеально прямое и прочное (Иван даже отсюда это видел), а другой в самый раз покосившуюся стену сарая подпереть… Баба приоткрыла один глаз и поглядела на Ивана с хитрым прищуром.
— Обещать ничего не могу, — сказала она осторожно, — там ли твоя невеста — не ведаю. Знаю лишь, что козёл этот… то есть, Кощей Бессовестный, не прочь всех окрестных жаб перещупать. Может и твоя туда затесалась. Однако ж, без гарантий. Хотя по лесу наверняка набегаешься, там даже болота попадаются. Я тебе дам…
Страница 1 из 3
