Пьяный Андрей Баранов сидел, покуривая, за правым от двери бара Бивола столом террасы. Стоял вечер среды первого июня 2016-го, уже было темно.
Добавить в моё избранное
2 мин, 8 сек 7705
— Андрюха-а-а! — донёсся издалека голос.
Андрей навострил свои уши.
— Никак, голос моего бати?
Андрей оглянулся: бар был открыт, на улице — ни души.
— Да нет! — скривился Андрей.
— Батя уж давно умер.
Он присосался ещё больше к сигарете.
— Андрюха-а-а! — опять донёсся крик.
Андрей сплюнул и, бросив окурок на террасу, вошёл в бар. За прилавком сидела Наташа Бивол.
— Наташа! Налей стакан! В долг.
— Долги платежом красны.
— Красны, когда кошельки прекрасны.
— Прекрасны, прекрасны: гони монету.
— Трубы горят!
— Это — к Раку.
— К наркологу Чимишлийского района?
Две могилы вечернего екатериновского кладбища заколыхались: это были могилы дедов Михаила Баранова и Валентина Надельнюка. Из земли обеих могил выбрались по руке. Потом из разрыхленной земли выбрались мёртвые Михаил и Надельнюк. В небе светила луна. Мёртвый Надельнюк подошёл к мёртвому Михаилу. Они кивнули друг другу и, выйдя из ворот кладбища, мимо деревьев парка пошли к Екатериновке. Их костюмы ещё не истлели; покойники от долгого пребывания под землёй были бледны, лишь их глаза горели лихорадочным огнём.
Пьяный Андрей вышел из бара, опять закурил. Мёртвые Михаил и Надельнюк подошли к террасе бара. Андрей взглянул на них.
— Здорово, Андрюха, — сказал Михаил.
— Что, не слыхал моего голоса?
— Батя! — удивился пьяный и уронил сигарету.
Мёртвый Надельнюк подобрал её и присосался:
— А-а! — сказал он.
— Вспоминаю годы жизни!
Андрей со своим отцом сели напротив друг друга за правый от двери бара стол террасы; Андрей — у стены. От Андрея несло винным перегаром и вонью табака — не лучшие ароматы для красивых женщин. От некрасивых женщин тем же воняет. Это — женщины Екатериновки.
— Страдаешь? — спросил Михаил.
— Страдаю, батя! — пожаловался пьяный.
— Естественно — не по женщине?
— По водке страдаю и по куреву. Только выпью и покурю — опять хочу. Опять пью и курю — и нет тому конца.
— Тяжёлый случай, — сказал Михаил.
Михаил Баранов при жизни тоже много пил. Пока не умер.
— А ты, батя, хочешь пить, курить?
— Мне легче: я не хочу ни пить, ни курить, я — мёртвый.
— Да ну! — поразился Андрей.
— Слушай, батя, когда и меня заберут на кладбище? Чтобы не мучиться.
— В кладбищенский уезд?
— Не хватает, батя, денег на постоянные выпивки и сигареты. Надо зарабатывать, а какой я, выпивши, работник!
— Пошли на кладбище, — предложил Михаил.
— Посмотришь, как там легко.
— Да, пошли! — сказал мёртвый Надельнюк, докурив сигарету, и заглянул в дверь бара: Наташа считала бутылки на витрине.
Мёртвые Михаил, Надельнюк и пьяный Андрей пришли на кладбище. Рядом со слегка разрыхленной могилой Михаила была яма, в которой лежал пустой гроб. Михаил и Андрей стали у ямы.
— Полезай в гроб, — сказал Михаил.
Андрей прыгнул в яму, отодвинул крышку, лёг в гроб и поставил сверху крышку.
— Ну? — спросил Михаил.
— Как?
— Уже меньше хочется пить и курить, — ответил пьяный Андрей.
— Присыпь меня землёю.
Андрей навострил свои уши.
— Никак, голос моего бати?
Андрей оглянулся: бар был открыт, на улице — ни души.
— Да нет! — скривился Андрей.
— Батя уж давно умер.
Он присосался ещё больше к сигарете.
— Андрюха-а-а! — опять донёсся крик.
Андрей сплюнул и, бросив окурок на террасу, вошёл в бар. За прилавком сидела Наташа Бивол.
— Наташа! Налей стакан! В долг.
— Долги платежом красны.
— Красны, когда кошельки прекрасны.
— Прекрасны, прекрасны: гони монету.
— Трубы горят!
— Это — к Раку.
— К наркологу Чимишлийского района?
Две могилы вечернего екатериновского кладбища заколыхались: это были могилы дедов Михаила Баранова и Валентина Надельнюка. Из земли обеих могил выбрались по руке. Потом из разрыхленной земли выбрались мёртвые Михаил и Надельнюк. В небе светила луна. Мёртвый Надельнюк подошёл к мёртвому Михаилу. Они кивнули друг другу и, выйдя из ворот кладбища, мимо деревьев парка пошли к Екатериновке. Их костюмы ещё не истлели; покойники от долгого пребывания под землёй были бледны, лишь их глаза горели лихорадочным огнём.
Пьяный Андрей вышел из бара, опять закурил. Мёртвые Михаил и Надельнюк подошли к террасе бара. Андрей взглянул на них.
— Здорово, Андрюха, — сказал Михаил.
— Что, не слыхал моего голоса?
— Батя! — удивился пьяный и уронил сигарету.
Мёртвый Надельнюк подобрал её и присосался:
— А-а! — сказал он.
— Вспоминаю годы жизни!
Андрей со своим отцом сели напротив друг друга за правый от двери бара стол террасы; Андрей — у стены. От Андрея несло винным перегаром и вонью табака — не лучшие ароматы для красивых женщин. От некрасивых женщин тем же воняет. Это — женщины Екатериновки.
— Страдаешь? — спросил Михаил.
— Страдаю, батя! — пожаловался пьяный.
— Естественно — не по женщине?
— По водке страдаю и по куреву. Только выпью и покурю — опять хочу. Опять пью и курю — и нет тому конца.
— Тяжёлый случай, — сказал Михаил.
Михаил Баранов при жизни тоже много пил. Пока не умер.
— А ты, батя, хочешь пить, курить?
— Мне легче: я не хочу ни пить, ни курить, я — мёртвый.
— Да ну! — поразился Андрей.
— Слушай, батя, когда и меня заберут на кладбище? Чтобы не мучиться.
— В кладбищенский уезд?
— Не хватает, батя, денег на постоянные выпивки и сигареты. Надо зарабатывать, а какой я, выпивши, работник!
— Пошли на кладбище, — предложил Михаил.
— Посмотришь, как там легко.
— Да, пошли! — сказал мёртвый Надельнюк, докурив сигарету, и заглянул в дверь бара: Наташа считала бутылки на витрине.
Мёртвые Михаил, Надельнюк и пьяный Андрей пришли на кладбище. Рядом со слегка разрыхленной могилой Михаила была яма, в которой лежал пустой гроб. Михаил и Андрей стали у ямы.
— Полезай в гроб, — сказал Михаил.
Андрей прыгнул в яму, отодвинул крышку, лёг в гроб и поставил сверху крышку.
— Ну? — спросил Михаил.
— Как?
— Уже меньше хочется пить и курить, — ответил пьяный Андрей.
— Присыпь меня землёю.
