И смерти не страшно, а только обидно, Уйти раньше срока, так мало увидев, А то, что увидел так пусто и темно, Я сам себе Дьявол, я сам себе Бог… Он пил долго, настолько долго, что батарея пустых бутылок заняла весь угол у двери, ведущей на улицу и надежно забаррикадировала вход. Он оглянул мутным взглядом эту картину и удовлетворенно хмыкнул…
Добавить в моё избранное
5 мин, 46 сек 12221
Кисть, кувыркаясь, перелетела через всю комнату и упала под раковину, висевшую у стены. Силы в конец покинули его, и он, нежно прижав окровавленную культю к животу, сел на пол. Вторая здоровая рука свободно висела вдоль тела и нервно подергивалась.
— Ну что ты идиотка, что? — устало сказал он, скосив на нее глаза, — чего ты-то хочешь?
Он терял силы, но постарался прислушаться:
— Кто хочет стрелять? — он слабо ухмыльнулся, — кто ползет, глупая, я что ли ползу по твоему, а?
Он откинул голову и вдруг вторая рука, подобрав с пола уцелевшую бутылку, грохнул его по голове.
— Ах, стерва! И ты туда же и ты… Он напрягся и попытался прижать руку между спиной и стенкой. Но тут его глаза расширились от ужаса, и он уставился в дальний угол, где лежала отпиленная рука. Он начал судорожно вставать, оперевшись на здоровую кисть, но та увильнула из-под него, и он упал обратно на бок, тоскливо простонал и попытался с помощью ног отползти за стол. В дальнем углу, там, где лежал обрубок кисти, что-то шевелилось. Шевелилось прямо под его двустволкой, висевшей на стене. Вдруг ружье упало и откатилось к его ногам. Обрубок кисти, запутавшийся в ремне ружья, то же оказался рядом.
Он замер и вдруг криво усмехнулся:
— Ты тут, как тут. Своего не упустишь… Раздался громкий выстрел и все затихло… Через пару часов прибыли полицейские, вызванные соседями, которые услышали выстрел в доме. Приехавший наряд выбил дверь и, войдя во внутрь, начал свою рутинную работу составления протокола… Полтора часа спустя, закончив досмотр места происшествия, уставшие и вымотанные жарой, они собрали вещи и стоя у дверей, курили, ожидая скорую, которая должна была забрать труп в морг.
Один из инспекторов пристально глядел на обрубок кисти, лежащей возле мертвеца. Второй, прислонившись к косяку двери, затянулся и сказал:
— Элементарное самоубийство. Напился. Натворил с собой всякой всячины. Гляди сколько пустой тары, да он тут целую неделю пил не просыхая! Принял на грудь, привиделось черти чего, вот пустил себе пулю в лоб, еще и покалечил себя кретин, — он повернул голову к первому, который хмурился, и казалось, не слышал его, — эй, ты где?
Тот встрепенулся и, выпустив дым, ответил:
— Слушай, ты видел когда-нибудь, чтобы рука тебе подмигивала?
— Чего?! — второй ошалело уставился на него.
— Да так, просто, забудь, — сказал первый и, выкинув окурок, повернулся к дороге, по которой, включив сирены и рассекая вечернюю мглу, мчалась скорая.
— Ну что ты идиотка, что? — устало сказал он, скосив на нее глаза, — чего ты-то хочешь?
Он терял силы, но постарался прислушаться:
— Кто хочет стрелять? — он слабо ухмыльнулся, — кто ползет, глупая, я что ли ползу по твоему, а?
Он откинул голову и вдруг вторая рука, подобрав с пола уцелевшую бутылку, грохнул его по голове.
— Ах, стерва! И ты туда же и ты… Он напрягся и попытался прижать руку между спиной и стенкой. Но тут его глаза расширились от ужаса, и он уставился в дальний угол, где лежала отпиленная рука. Он начал судорожно вставать, оперевшись на здоровую кисть, но та увильнула из-под него, и он упал обратно на бок, тоскливо простонал и попытался с помощью ног отползти за стол. В дальнем углу, там, где лежал обрубок кисти, что-то шевелилось. Шевелилось прямо под его двустволкой, висевшей на стене. Вдруг ружье упало и откатилось к его ногам. Обрубок кисти, запутавшийся в ремне ружья, то же оказался рядом.
Он замер и вдруг криво усмехнулся:
— Ты тут, как тут. Своего не упустишь… Раздался громкий выстрел и все затихло… Через пару часов прибыли полицейские, вызванные соседями, которые услышали выстрел в доме. Приехавший наряд выбил дверь и, войдя во внутрь, начал свою рутинную работу составления протокола… Полтора часа спустя, закончив досмотр места происшествия, уставшие и вымотанные жарой, они собрали вещи и стоя у дверей, курили, ожидая скорую, которая должна была забрать труп в морг.
Один из инспекторов пристально глядел на обрубок кисти, лежащей возле мертвеца. Второй, прислонившись к косяку двери, затянулся и сказал:
— Элементарное самоубийство. Напился. Натворил с собой всякой всячины. Гляди сколько пустой тары, да он тут целую неделю пил не просыхая! Принял на грудь, привиделось черти чего, вот пустил себе пулю в лоб, еще и покалечил себя кретин, — он повернул голову к первому, который хмурился, и казалось, не слышал его, — эй, ты где?
Тот встрепенулся и, выпустив дым, ответил:
— Слушай, ты видел когда-нибудь, чтобы рука тебе подмигивала?
— Чего?! — второй ошалело уставился на него.
— Да так, просто, забудь, — сказал первый и, выкинув окурок, повернулся к дороге, по которой, включив сирены и рассекая вечернюю мглу, мчалась скорая.
Страница 2 из 2
