В доме номер четырнадцать в Конспиративном переулке живёт Шурка Бермудская, дамочка ещё та. Посмотришь на неё, и глаз не оторвёшь. Особенно когда она выходит на балкон летом в тёплую погоду. Мужики во дворе прямо-таки дежурят с утра и до позднего вечера, чтоб увидеть её. Ходит-то она нагишом, то есть, в чём мать родила. А уж кому она подмигнёт из мужиков, те безотказно бегут за ней.
Добавить в моё избранное
1 мин, 44 сек 6129
Бабы соседские, конечно, подняли хай, и не столько из-за того, что Шурка сманивает их мужей, а из-за того, что скрывшись за дверью её квартиры, те назад не выходят. Сначала бабы пытались её побить, но она расшвыряла их и преспокойненько удалилась. Тогда бабы пошли в полицию и сделали заяву, что их мужья исчезают в Бермудской квартире.
Дежурный было сперва хихикнул, мол, о Бермудском треугольнике слышал, а вот о Бермудской квартире нет, но увидев злые лица десятка разгневанных баб, обеспокоился о своём здоровье.
— Того гляди, без наследства оставят, — подумал он и направил в квартиру к Шуре Бермудской участкового.
Прошли сутки, как участковый Сыскин вошёл в Шурину квартиру под прицелом баб, и назад не выходил.
— С этим делом нужно разобраться, — сказал начальник РОВД подполковник Тарабаров и отправил к Шуре наряд из трёх полицейских. Но и те канули, словно в воду.
Прошли сутки, вторые. Подполковник Тарабаров доложил начальнику ГУВД генералу Наплюйко об исчезновении в квартире гражданки Бермудской четырёх полицейских.
— Ну, не е… — хотел было генерал выразиться, но вспомнив последний думский закон о мате, воздержался:
— не сношаются же они там скопом.
И приказал генерал Наплюйко провести операцию в составе группы спецназовцев.
На следующее утро спецназовцы и с ними прокурор прибыли на место, за две секунды открыли спецсредствами Шурину дверь и ворвались в квартиру с оглушительным криком:
— Всем лежать, суки!
Прокурор, двое понятых и с ними бабка Клаша из сорок первой квартиры остались на лестничной площадке.
Выждав три минуты, прокурор приказал понятым следовать за ним, а бабе Клаше запретил переступать порог. Она смогла увидеть, о чём потом рассказывала всему двору, как прокурор и понятые Глеб Петрович Ромашкин из восьмой квартиры и председатель домкома Яков Фёдорович Крысаков прошли из прихожей в комнату. И в тот же момент дверь сама ли, от ветра ли захлопнулась перед её носом.
С той поры ни спецназовцы, ни прокурор, ни Ромашкин с Крысаковым из Шуриной квартиры не выходили. А с балкона, когда её спросили, куда подевались полицейские, спецназовцы, прокурор, понятые и прочие мужики, ответила, что никого она не видела, никто к ней в квартиру не заходил. Да и то, вопрос, где в её однокомнатной квартире поместится столько народу?
Дежурный было сперва хихикнул, мол, о Бермудском треугольнике слышал, а вот о Бермудской квартире нет, но увидев злые лица десятка разгневанных баб, обеспокоился о своём здоровье.
— Того гляди, без наследства оставят, — подумал он и направил в квартиру к Шуре Бермудской участкового.
Прошли сутки, как участковый Сыскин вошёл в Шурину квартиру под прицелом баб, и назад не выходил.
— С этим делом нужно разобраться, — сказал начальник РОВД подполковник Тарабаров и отправил к Шуре наряд из трёх полицейских. Но и те канули, словно в воду.
Прошли сутки, вторые. Подполковник Тарабаров доложил начальнику ГУВД генералу Наплюйко об исчезновении в квартире гражданки Бермудской четырёх полицейских.
— Ну, не е… — хотел было генерал выразиться, но вспомнив последний думский закон о мате, воздержался:
— не сношаются же они там скопом.
И приказал генерал Наплюйко провести операцию в составе группы спецназовцев.
На следующее утро спецназовцы и с ними прокурор прибыли на место, за две секунды открыли спецсредствами Шурину дверь и ворвались в квартиру с оглушительным криком:
— Всем лежать, суки!
Прокурор, двое понятых и с ними бабка Клаша из сорок первой квартиры остались на лестничной площадке.
Выждав три минуты, прокурор приказал понятым следовать за ним, а бабе Клаше запретил переступать порог. Она смогла увидеть, о чём потом рассказывала всему двору, как прокурор и понятые Глеб Петрович Ромашкин из восьмой квартиры и председатель домкома Яков Фёдорович Крысаков прошли из прихожей в комнату. И в тот же момент дверь сама ли, от ветра ли захлопнулась перед её носом.
С той поры ни спецназовцы, ни прокурор, ни Ромашкин с Крысаковым из Шуриной квартиры не выходили. А с балкона, когда её спросили, куда подевались полицейские, спецназовцы, прокурор, понятые и прочие мужики, ответила, что никого она не видела, никто к ней в квартиру не заходил. Да и то, вопрос, где в её однокомнатной квартире поместится столько народу?
