Если вы собрались это читать, то допустили ошибку. Прошу исправить её, пока не поздно. Не задавайте вопросов, я всё равно не отвечу. Просто знайте: пытаясь вникнуть в нижеизложенный текст, вы не почувствуете ничего, кроме отвращения и опустошения. Остальное на вашей чистой совести. До свидания.
Добавить в моё избранное
1 мин, 55 сек 9218
Войдя в комнату, Том увидел, что кровать стоит как то криво. Приподняв её, придвинул ближе к стене и опустил. В тот же момент раздался жуткий хрипловатый вопль. Оказывается, ножка кровати встала как раз на то место, где была лапка кота. Тот отдёрнул её и… Оторвал… … Да, это был необычный кот. Это был гнилой кот. Полуоблезший, он, трясясь, сидел под этой самой кроватью уже около месяца, зыркая выпученными красно-жёлтыми глазами на проходившие изредка мимо кровати ноги. Пищей для него были собственные когти, которые отрастали так же быстро, как и отгрызались… … Том, не обратив внимания на вопль, ушёл к зомбоящику, заниматься надиванележанием и пожирать бутылки пива. Причём пожирал он их в прямом смысле слова — надо же чем-то закусывать. Денег на насыщенную глютаматом натрия и остатками крыс еду не было — Том всё промотал; не зря, читая его имя наоборот, можно отчётливо увидеть слово «мот».
Гнилой кот продолжал сидеть в подкроватье — он зализывал место, на котором когда-то совсем недавно была лапка с когтями. Сама лапка лежала рядом и из неё сочилась отдающая синевой жидкость, которую трудно назвать кровью, потому что, в отличии от крови, она разъела бетон пола (линолеум я даже и не упоминаю) и, капая уже с потолка этажом ниже, попадала на шею лежащего в кроватке трёхмесячного младенца, заставляя кожу кипеть, как сыр в микроволновке. Удивительно, но в отличии от бетонной плиты, малыш не получил дыру в горле. Он просто покраснел и, вертя головой по часовой стрелке, начал издавать гортанный хохот. Ребёнок, как сгущёнка вытек сквозь решётку лежбища на пол, и приняв исходную форму, продолжил свою специфическую забаву. На шум — хруст шейных позвонков и дикий смех прибежала няня… Но я не буду о грустном и продолжу следить за маршрутом синей жидкости, уже прожегшей кроватку, пол и оказавшейся в подвале дома.
Впитавшись в землю, синеватая жижа стремительно пустилась к ядру Земли, сказать ему, что кончилось его время, пора уходить… Промежуток времени от момента отрыва лапки до достижения жидкостью ядра Земли, составлял одну минуту… Потом уже ничего не было. Всё исчезло. Стёрлось в пыль. Стёрся мот Том, стёрлась квартира с няней, о которой грустно говорить, стёрся дом, стёрлись магазины с едой, насыщенной глютаматом и дохлыми крысками; стёрлись город, область, страна, континент, планета.
Остались только двое. Да, этими счастливчиками были гнилой кот с тремя лапка и трёхмесячный ребёнок, надрывающийся диким хохотом. Они просто были рядом. Вне времени и пространства…
Гнилой кот продолжал сидеть в подкроватье — он зализывал место, на котором когда-то совсем недавно была лапка с когтями. Сама лапка лежала рядом и из неё сочилась отдающая синевой жидкость, которую трудно назвать кровью, потому что, в отличии от крови, она разъела бетон пола (линолеум я даже и не упоминаю) и, капая уже с потолка этажом ниже, попадала на шею лежащего в кроватке трёхмесячного младенца, заставляя кожу кипеть, как сыр в микроволновке. Удивительно, но в отличии от бетонной плиты, малыш не получил дыру в горле. Он просто покраснел и, вертя головой по часовой стрелке, начал издавать гортанный хохот. Ребёнок, как сгущёнка вытек сквозь решётку лежбища на пол, и приняв исходную форму, продолжил свою специфическую забаву. На шум — хруст шейных позвонков и дикий смех прибежала няня… Но я не буду о грустном и продолжу следить за маршрутом синей жидкости, уже прожегшей кроватку, пол и оказавшейся в подвале дома.
Впитавшись в землю, синеватая жижа стремительно пустилась к ядру Земли, сказать ему, что кончилось его время, пора уходить… Промежуток времени от момента отрыва лапки до достижения жидкостью ядра Земли, составлял одну минуту… Потом уже ничего не было. Всё исчезло. Стёрлось в пыль. Стёрся мот Том, стёрлась квартира с няней, о которой грустно говорить, стёрся дом, стёрлись магазины с едой, насыщенной глютаматом и дохлыми крысками; стёрлись город, область, страна, континент, планета.
Остались только двое. Да, этими счастливчиками были гнилой кот с тремя лапка и трёхмесячный ребёнок, надрывающийся диким хохотом. Они просто были рядом. Вне времени и пространства…
