Трамвая не было. Остановка превратилась в муравейник. Глаза жадно всматривались вдаль. Некоторые, потеряв надежду, пошли пешком. Погода морщилась. Ветер с Финского давал знать. Народ замёрз и нервничал. Пашка расхаживал от одной урны к другой, все время наталкиваясь на людей. Кто-то случайно схватил такси и улетел в домашнее тепло. Пашка выкурил три сигареты. В голодном желудке засосало.
Добавить в моё избранное
11 мин, 15 сек 706
Людей становилось все больше и больше. Смена закончилась. Толпа рванула домой. У всех дела! У всех заботы! «Наконец». «Маленький» «Не влезу!» подумал Пашка и попытался приблизиться к дверям, но красный, обвешанный телами трамвай, тихонько прокатил мимо. Некоторые люди цеплялись из последних сил, Пашка матерно выругался и закурил четвертую сигарету. Идти три остановки до метро, глупо. Столько ждал! Час пик! Народ растянулся цепью и глазел по сторонам.«Кажется, двойной! Влезу!» подумал Пашка, активно работая руками.
Спрессовали. Скомкали. Сжали. Кругом лица. У всех пахнет изо рта. Руки с талончиками тянутся через голову. Массивная женщина с авоськами пытается сесть на место. Мужики давят и работают локтями. Кто полегче, в зажатом состоянии, просто висели, не касаясь пола ногами. Пашку заперли в угол. Железяка упёрлась в бок. Трамвай медленно пробирается к метро. Ещё остановка и толпа с рёвом вылетит из дверей, сметая все на своём пути, помчится под землю, что бы на голубых поездах разъехаться по разным частям города, там пересесть на такие же трамваи или автобусы, забежать в универсам, подняться пешком из-за неработающего лифта. Открыть входную дверь и оказаться дома, где бегают дети, болеют матери, пьют мужья, стынет ужин, плачет ребёнок, а в одной из детских комнат сидит кукла со стеклянными глазами и открытым ртом. За окном дует холодный осенний ветер. Дождь барабанит в закрытые окна.
Дверь открыла сестра. Пашка неторопливо разделся и прошёл в комнату, в которой, кроме него, жила маленькая племянница, а в углу ночевала бабка. Их семья в двухкомнатной квартире размещалась с трудом. Сестра с мужем стояли на очереди, но на ближайшие два года ничего не меняло. Пашка уселся на свой диванчик. Осмотрелся. Игрушки племянницы занимали большую часть комнаты.
Кубики, мозаика, плюшевые медведи, детская посуда и горячо любимая, неплохого качества, кукла со стеклянными глазами и открытым ртом. Бабка, кряхтя, повернулась на другой бок. От старости она редко вставала, и всерьёз её никто не воспринимал. Лежит, ну и пусть лежит. Прибежала племянница и стала приставать с играми, но наудачу, начались мультфильмы, и она унеслась в соседнюю комнату. «Пашка!» кричала сестра с кухни«Сходи за хлебом, а то ужинать нечем!» Пашка частенько ходит в магазин, иногда ему нравится. Прогуляться, отвлечься от кричаще — бурлящего дома. Он бредёт по тёмной улице, чёрный хвост очереди торчит из дверей. Все после работы. Народа много. Молодая кассирша орёт на старух, они медленно двигаются. Пьяный мужик пытается влезть первым. Мордатый общественник накаляет страсти. Хлеб чёрствый, булка тоже. Ноги устали. Смена длинная… Осенью темнеет быстро. Воздух холодный, надо идти домой. Пришёл с работы муж сестры, немного пьян, разговорчив. Все сидят за столом в кухне. Орёт телевизор в комнате. Ярко горит свет. Племянница таскает за ухо драного медведя. Бабка кряхтит и просит воды. Мать не пришла. Она в вечернюю, последним трамваем добирается, но её никто не ждёт Все заняты своими делами. Грохочет посуда, хлопает дверь в ванную, где постоянно стирают. Муж сестры лежит на диване и полусонный смотрит телевизор. Диктор изображает благополучие. Антенна барахлит, поэтому видно плохо. Визжит ребёнок, это племянницу укладывают спать. Бабка просит воды. Уставший муж захрапел на диване.
Пашка сидит на кухне и смотрит на улицу. Машины мелькают под окнами, в небе показались огни самолёта Прохожих мало. Одинокие собачники вывели погулять любимцев. Собаки радуются и бегают как сумасшедшие, наслаждаясь свободой и холодным ночным ветром. «Счастливые!» — вслух проговорил Пашка.«Ты это о ком?» — спрашивает неожиданно появившаяся на кухне сестра. «О собаках» — отвечает Пашка. Идёт в свою комнату. Племянница уже улеглась. Настало его время. Он приносит бабке воды, тихонько ложится. Ему видится осеннее море, пустынный пляж. Ветер рвёт брезент с зонтиков для загара. Пустота поражает. Волны бушуют, брызги достают до лица. Сон не приходит, но надо спать, завтра на смену. Все успокоились и равномерно посапывали, только кукла со стеклянными глазами и открытым ртом сидела на своём месте… Чёрная масса несётся в метро. Трамваи, автобусы, троллейбусы из яркого чрева выкидывают людишек. Они на автомате несутся под землю, где голубые поезда развезут их по разным концам города, на большие заводы и маленькие фабрики. В проходных поджидают не проснувшиеся охранники, мимо которых протекает, как река, огромная людская масса. Она займёт цеха, кабинеты, каптёрки, склады, буфеты, будет что-то передвигать, точить, сверлить, писать, считать, громко ругаться и курить по углам, только неплохого качества импортная кукла будет сидеть на своём месте со стеклянными глазами и открытым ртом… Пашка пулей разделся и побежал в цех. Вокруг все гудело и свистело, бегали озабоченные мастера с засаленными чертежами. В курилке рассказывался последний анекдот. Компания неопахмелившихся пролетариев бросала морского, кому идти в магазин. Особо старательные, кривлялись перед начальством.
Спрессовали. Скомкали. Сжали. Кругом лица. У всех пахнет изо рта. Руки с талончиками тянутся через голову. Массивная женщина с авоськами пытается сесть на место. Мужики давят и работают локтями. Кто полегче, в зажатом состоянии, просто висели, не касаясь пола ногами. Пашку заперли в угол. Железяка упёрлась в бок. Трамвай медленно пробирается к метро. Ещё остановка и толпа с рёвом вылетит из дверей, сметая все на своём пути, помчится под землю, что бы на голубых поездах разъехаться по разным частям города, там пересесть на такие же трамваи или автобусы, забежать в универсам, подняться пешком из-за неработающего лифта. Открыть входную дверь и оказаться дома, где бегают дети, болеют матери, пьют мужья, стынет ужин, плачет ребёнок, а в одной из детских комнат сидит кукла со стеклянными глазами и открытым ртом. За окном дует холодный осенний ветер. Дождь барабанит в закрытые окна.
Дверь открыла сестра. Пашка неторопливо разделся и прошёл в комнату, в которой, кроме него, жила маленькая племянница, а в углу ночевала бабка. Их семья в двухкомнатной квартире размещалась с трудом. Сестра с мужем стояли на очереди, но на ближайшие два года ничего не меняло. Пашка уселся на свой диванчик. Осмотрелся. Игрушки племянницы занимали большую часть комнаты.
Кубики, мозаика, плюшевые медведи, детская посуда и горячо любимая, неплохого качества, кукла со стеклянными глазами и открытым ртом. Бабка, кряхтя, повернулась на другой бок. От старости она редко вставала, и всерьёз её никто не воспринимал. Лежит, ну и пусть лежит. Прибежала племянница и стала приставать с играми, но наудачу, начались мультфильмы, и она унеслась в соседнюю комнату. «Пашка!» кричала сестра с кухни«Сходи за хлебом, а то ужинать нечем!» Пашка частенько ходит в магазин, иногда ему нравится. Прогуляться, отвлечься от кричаще — бурлящего дома. Он бредёт по тёмной улице, чёрный хвост очереди торчит из дверей. Все после работы. Народа много. Молодая кассирша орёт на старух, они медленно двигаются. Пьяный мужик пытается влезть первым. Мордатый общественник накаляет страсти. Хлеб чёрствый, булка тоже. Ноги устали. Смена длинная… Осенью темнеет быстро. Воздух холодный, надо идти домой. Пришёл с работы муж сестры, немного пьян, разговорчив. Все сидят за столом в кухне. Орёт телевизор в комнате. Ярко горит свет. Племянница таскает за ухо драного медведя. Бабка кряхтит и просит воды. Мать не пришла. Она в вечернюю, последним трамваем добирается, но её никто не ждёт Все заняты своими делами. Грохочет посуда, хлопает дверь в ванную, где постоянно стирают. Муж сестры лежит на диване и полусонный смотрит телевизор. Диктор изображает благополучие. Антенна барахлит, поэтому видно плохо. Визжит ребёнок, это племянницу укладывают спать. Бабка просит воды. Уставший муж захрапел на диване.
Пашка сидит на кухне и смотрит на улицу. Машины мелькают под окнами, в небе показались огни самолёта Прохожих мало. Одинокие собачники вывели погулять любимцев. Собаки радуются и бегают как сумасшедшие, наслаждаясь свободой и холодным ночным ветром. «Счастливые!» — вслух проговорил Пашка.«Ты это о ком?» — спрашивает неожиданно появившаяся на кухне сестра. «О собаках» — отвечает Пашка. Идёт в свою комнату. Племянница уже улеглась. Настало его время. Он приносит бабке воды, тихонько ложится. Ему видится осеннее море, пустынный пляж. Ветер рвёт брезент с зонтиков для загара. Пустота поражает. Волны бушуют, брызги достают до лица. Сон не приходит, но надо спать, завтра на смену. Все успокоились и равномерно посапывали, только кукла со стеклянными глазами и открытым ртом сидела на своём месте… Чёрная масса несётся в метро. Трамваи, автобусы, троллейбусы из яркого чрева выкидывают людишек. Они на автомате несутся под землю, где голубые поезда развезут их по разным концам города, на большие заводы и маленькие фабрики. В проходных поджидают не проснувшиеся охранники, мимо которых протекает, как река, огромная людская масса. Она займёт цеха, кабинеты, каптёрки, склады, буфеты, будет что-то передвигать, точить, сверлить, писать, считать, громко ругаться и курить по углам, только неплохого качества импортная кукла будет сидеть на своём месте со стеклянными глазами и открытым ртом… Пашка пулей разделся и побежал в цех. Вокруг все гудело и свистело, бегали озабоченные мастера с засаленными чертежами. В курилке рассказывался последний анекдот. Компания неопахмелившихся пролетариев бросала морского, кому идти в магазин. Особо старательные, кривлялись перед начальством.
Страница 1 из 3
